Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 95 – Мария Эмви

— У тебя кровь. Вот здесь, — он с преувеличенной заботой коснулся подбородка хана. — Ай-яй-яй, нехорошо представать перед своей кровиночкой в таком виде. Ладно, помогу старому другу!

С этими словами Эрлик резким движением оторвал кусок ткани от дорогого ханского халата и спешно, грубо провел им по рту и подбородку мужчины, лишь растирая кровь по лицу и щетине.

— Ну вот. Так намного лучше, — существо в человеческом обличье отбросило испачканный лоскут в сторону, и тот, не долетев до пола, вспыхнул и сгорел в воздухе. — Мне предстоит одно маленькое дельце, думаю, это отчасти поможет с твоим поручением. Не благодари. Что ж, теперь бывай, хан! — Эрлик встал, лукаво подмигнул и, щелкнув пальцами, растворился в пространстве, оставив после себя лишь едва уловимый запах серы и озона.

В тот же миг полог на входе откинулся, и в гэр шагнул младший сын хана.

Инсин вошел в гэр и замер. Первое, что он увидел, это своего отца. Хан Хулан не лежал, а скорее полусидел на ковре, опираясь на одну руку, и тяжело, прерывисто дышал. Его лицо было бледным, а по подбородку и седой бороде была размазана кровь. Вид у хана был такой, словно его только что сбросил дикий, необъезженный конь. Инстинкт велел броситься к отцу, помочь, узнать, что случилось. Но Инсин не двинулся с места, потому что он почувствовал другое.

Темная аура. Она не просто витала в воздухе — буквально звенела здесь, как натянутая до предела тетива. Аура была настолько плотной, что казалась почти осязаемой, воздух был холодным, спертым, и в нем отчетливо чувствовался тот самый, едва уловимый запах серы и озона, который он теперь мог узнать из тысячи. Инсин с подозрением, как охотник, идущий по следу опасного зверя, медленно изучил глазами пространство. Искал источник. Но, к его величайшему изумлению, на этот раз аура не исходила от отца. Нет, хан был окутан ею, как паутиной, но она не была его частью. Источник был где-то еще, или… его уже не было. Это все лишь остаточное явление.

Что же, во имя всех духов, происходит в их улусе? Неужели тьма, которую, по словам старейшины из шаманского племени, призвал его отец, теперь разгуливает среди них, невидимая и смертоносная? Наконец, видя, что отец с трудом пытается подняться и снова падает, Инсин вышел из оцепенения. Он высунулся из гэр и окликнул Бату и еще пару воинов, которые стояли неподалеку, старательно слушая указания своего нойона.

— Сюда! Быстро! Отцу плохо!

Бату, хоть и с неохотой, подчинился. Вместе с прислужниками они вошли в гэр и помогли хану подняться, усадив его на трон.

— Отец, что с тобой? — спросил старший сын хана, и в его голосе, помимо абсолютно дежурного беспокойства, слышалось плохо скрытое любопытство. — Кровь… на тебя напали?

Хан Хулан поднял на сыновей тяжелый, мутный взгляд. Он все еще был слаб, но воля в нем была несгибаема. Он не мог. Не должен был позволить им узнать правду. Дети не должны стать соучастниками его величайшего преступления.

— Старость… — прохрипел он, заставляя себя говорить ровно. — Сердце… прихватило. Упал, ударился об стол и кровь пошла носом. Ничего страшного.

Это была слабая ложь, но он был ханом, и его слову не смели перечить.

— Воды, — строго приказал Хулан.

Инсин молча налил в пустой кубок свежей воды и протянул отцу. Их взгляды встретились и в глазах хана Инсин увидел не только боль и слабость, но и глубоко запрятанный, первобытный страх. Его отец, который не боялся ни вражеских армий, ни самой смерти, теперь чего-то боялся. И этот страх был связан с тем невидимым присутствием, что до сих пор витало в воздухе.