Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 130 – Мария Эмви

Инсин слушал дозорного шаманского племени, и лед в его собственном сердце начал таять. Он впервые говорил об этом с кем-то, кто понимал его боль — не из жалости, а из собственного опыта.

— Моя Аяна… — в возникшей тишине продолжил разговор степной воин. — Она тоже была очень упрямой девочкой. И мечтала о свободе. Сестра не хотела той жизни, которую выбрал для нее отец.

Инсин подробно рассказал о событиях того дня, хоть и думал, что никогда больше к ним не вернется. Но сейчас, когда он вслух говорил о собственной, еще не зажившей ране, казалось, что становилось легче. Приходило принятие, осознание неизбежности, необратимости судьбы. Боги вовсе не жестоки, как многие привыкли думать, особенно в моменты потери своих близких людей. Они всего лишь выстраивают путь человека так, как того желает душа. Если бы все произошло иначе, если свадьба не была сорвана, кто знает, как долго бы еще прожила Аяна. Ведь она хотела прервать эту цепочку мучений буквально сама, за мгновения до гибели. А теперь его сестра свободна и она рядом с человеком, с которым хотела связать свою жизнь. Иногда мечты сбываются абсолютно… странным образом.

После эмоционального рассказа Инсина, они с охотником долгое время сидели в молчании, наполненным общим, мужским пониманием. Они были из разных миров, были врагами по крови, и все же их связывала одна, схожая боль — боль потери. Она делала представителей двух кланов ближе, чем любые клятвы и союзы.

— Ты хороший человек, Инсин, — сказал вдруг Каскил, глядя на него прямо. — Я не знаю, что там решил наш Совет, и не знаю, о чем по итогу это пророчество, которое связывает тебя с предводительницей. Но я ясно вижу, что у тебя сердце благородного воина, а не кровожадного убийцы… Ладно. — хлопнув себя по коленям, охотник подорвался с места. — Пора возвращаться. Люди ждут свежего мяса.

Он закинул на плечи разделанную тушу рыси, закрепляя добычу. Инсин задумчиво поднял взгляд на Каскила. Удивительно — этот суровый, немногословный охотник за несколько часов стал ему ближе, чем его родные братья за всю жизнь. Степной воин встал и тоже закинул на плечи свою часть добычи. Путь обратно в айыл обещал быть тяжелым, но на душе у него было на удивление легко.

— Твоя сестра… — снова нарушая воцарившееся молчание, произнес Инсин. — Она была бы тобой горда.

Каскил остановился и посмотрел на него с удивлением.

— С чего ты взял?

— Ты защищаешь свой дом, свой народ. Ты честен и смел, — ответил младший сын хана. — Этого уже достаточно.

Каскил криво ухмыльнулся, после чего что-то буркнул себе под нос и они вновь пошли следом за остальными дозорными, возвращающимися в айыл. Путники шли по проторенной дороге, и разговор, начатый у костра, продолжился. Но теперь они говорили не о смерти, а о жизни.

— Скажи, — спросил Инсин, немного замешкавшись, но все же продолжив. — Твоя предводительница… Кейта-хотун. Она всегда была такой?

— Какой? — хмыкнул Каскил. — Упрямой, как росомаха, и колючей, как дикобраз? Да с самого детства!

Охотник усмехнулся, погружаясь в воспоминания.

— Когда она была совсем маленькой, балым 30 решила, что наш священный сэргэ выглядит слишком скучно. И однажды ночью раскрасила его соком ягод во все цвета радуги. Старейшины тогда чуть не облысели от ужаса! А малышка Кейта стояла и гордо заявляла, что теперь духам будет веселее на него смотреть. Алтан ее тогда наказал, конечно, но я то видел, как он втихаря улыбался.