Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 118 – Мария Эмви

Инсин вышел на берег, умело снял рыбу с копья и, не говоря ни слова, снова вошел в воду. Через несколько минут у его ног лежали уже три отменных хариуса. Кейта за это время собрала сухой хворост и, выбив искру с помощью своего кремня и огнива, развела небольшой, жаркий костерок. Инсин тем временем подготовил рыбу — выпотрошил ее острым ножом, натер изнутри солью, которую всегда носил с собой в маленьком кожаном мешочке, и нанизал каждую на свежесрезанную ивовую ветку. Юноша воткнул ветки в землю у самого огня, под таким углом, чтобы рыба не жарилась, а пеклась в жару углей. Вскоре по поляне поплыл восхитительный, аппетитный аромат печеной рыбы с дымком.

Кейта сидела у костра, поджав под себя ноги, и молча наблюдала за Инсином. Она видела, как отблески пламени играют на его лице, на его сильных руках, как капли воды блестят в темных заплетенных волосах. Он делал все это для нее — спокойно, умело, без лишних слов. Заботился. И в этой простой, молчаливой заботе было больше нежности, чем в самых пылких признаниях, свидетелями которых девушке приходилось бывать.

Когда рыба была готова, Инсин снял одну ветку и протянул ей.

— Осторожно, горячая, — назидательно произнес он.

Кейта взяла рыбу в руки. Мясо было нежным, сочным, оно буквально таяло во рту. Это была самая вкусная еда, которую она когда-либо пробовала! Юноша и девушки ели в тишине, нарушаемой лишь треском костра и журчанием ручья. Тишина была уютной и полной, она больше не была стеной между ними, а стала их общим пространством. Когда первый, самый острый голод был утолен, напряжение окончательно спало. Двое сидели у огня, медленно доедая рыбу, и молчание, которое до этого казалось уютным, теперь становилось немного неловким. Они так много пережили вместе за эти дни, но не знали друг о друге абсолютно ничего.

— Как ты… научился этому? — спросила Кейта, кивая на остатки рыбы. — Охотиться копьем. Я думала, вы, степняки, пользуетесь только луками.

Инсин посмотрел на нее, и в его глазах блеснула тень улыбки.

— Моя мать, — сказал он, и при упоминании о ней голос юноши стал теплее. — Она была не из нашего рода. Отец привез ее из похода в далекие южные земли, где горы встречаются с лесами. Она научила меня. Говорила, что настоящий воин должен уметь добыть себе пищу и без лука, и без ножа, имея лишь то, что дает ему земля.

Степной воин замолчал, глядя на огонь, и Кейта видела, что он погрузился в воспоминания.

— Она была… другой. Любила не бескрайний простор, а укромные уголки. Не песни ветра, а шепот ручья. Она научила меня видеть следы не только на пыли, но и на мху. И говорила, что у каждого дерева есть своя душа.

Кейта слушала, затаив дыхание. Это было невероятно. Мать этого степного воина говорила ему те же слова, что и ее отец-шаман говорил ей!

— А что с ней стало? — осторожно спросила она. Боль на мгновение омрачила лицо Инсина.

— Великая Сушь. Лихорадка… Мама была как цветок, пересаженный в чужую, слишком суровую почву. Она угасла, когда я был еще совсем мальчишкой.

— Мне жаль, — искренне сказала Кейта. Теперь она понимала, откуда в нем эта внутренняя борьба. Он был сыном не только степи, но отчасти и леса. В Инсине с самого рождения жили два мира.

— А ты? — спросил он, меняя тему, чтобы не погружаться в печаль. — Ты всегда знала, что станешь… ну… такой?