Книга Нулевой токсин, страница 92 – Мария Эмви

Когда Элизабет выскочила на второй ярус, новый протокол уже начал вступать в свои права. Коридоры, обычно залитые мягким светом, погрузились в полумрак. Скрытые под потолком лампы сменили спектр на тускло-синий, цвет технической изоляции. Из вентиляционных решеток больше не доносился белый шум, его сменил низкочастотный гул блокирующих заслонок. «Апейрон» физически запечатывал сам себя, отрезая сектора друг от друга герметичными смарт-стеклами. Куратор Коваль выбежала в главный коридор сектора «А» и замерла, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Здесь царил управляемый хаос. Санитары тишины, которых обычно почти не было видно, теперь заполнили пространство. На них были надеты черные тактические жилеты, в руках они сжимали угрожающе гудящие электрошоковые дубинки. Пациенты, чьи эмоции только начали возвращаться, реагировали на эту смену декораций с предсказуемым ужасом. Их браслеты, как и приказал Сфорца, потухли, превратившись в бесполезные куски металла. Это окончательно выбило почву у них из-под ног.

Маркус Гейл стоял у входа в свою палату, размахивая руками перед двумя санитарами.

— Что еще значит «в палату»⁈ — орал он, брызжа слюной, на его лбу выступила испарина. Без сдерживающих препаратов ярость магната была поистине первобытной. — Я плачу по два миллиона в неделю не за то, чтобы меня запирали, как животное! У меня через час видеосозвон с Токио, пропустите немедленно!

— Протокол безопасности, мистер Гейл, — монотонно отвечал один из санитаров, делая шаг вперед и поднимая шокер на уровень груди. От оружия исходило зловещее потрескивание. — Вернитесь в палату, это для вашего же блага.

— Да пошли вы со своим благом! Я буду говорить с Альдо Сфорцей!

Маркус попытался оттолкнуть охранника, но тот даже не шелохнулся. Второй санитар сделал неуловимо быстрое движение, и дубинка коротко ударила Гейла под ребра. Миллиардер охнул, его глаза закатились, и он тяжелым кулем рухнул на графитовый ковер, задергавшись в остаточных судорогах. Элизабет в ужасе прижала руку ко рту, подавляя вскрик. Она работала в «Апейроне» два года, за это время видела, как людей ломали психологически, как их накачивали химией, но она никогда не видела такого открытого физического насилия. Сфорца всегда гордился тем, что его методы тактичны и безопасны, но сейчас он был загнан в угол, и поэтому снял свои белые перчатки.

Санитары подхватили обмякшее тело Гейла подмышки и без лишних церемоний затащили его в палату, заблокировав дверь снаружи.

— Все по палатам! Сейчас же! — рявкнул старший санитар, обводя взглядом остальных пациентов, которые в панике жались к стенам. Элизабет лихорадочно бегала глазами по коридору. Ей нужно было найти Залмана! Если он попытается оказать сопротивление, как Гейл, если он сорвется… да они просто убьют его. Девушка увидела его возле панорамного окна. Залман стоял абсолютно неподвижно, сложив руки на груди, и скучающе смотрел на происходящее. Один из санитаров направился к нему, угрожающе помахивая шокером.

— Пациент сто двенадцать, вам нужно вернуться в палату. Лицом к стене, руки за спину.

Элизабет сделала шаг вперед, готовая вмешаться и закричать, что она сама проводит своего подопечного, но Залман опередил ее. Он даже не стал спорить, лишь плавно, не делая резких движений, чтобы не спровоцировать охранника, поднял руки и развернулся.