Книга Нулевой токсин, страница 59 – Мария Эмви

На левом запястье Элизабет трекер «Нейро-Синтез» предательски пискнул. Диод мигнул желтым светом, отразившись на гладком экране ее планшета.

Пульс: 88 ударов в минуту. Внимание: нетипичная активность парасимпатической системы.

«Дыши, боже мой, Элизабет, просто дыши» — приказала она себе, делая короткий вдох через нос, но воздух застревал в легких. Ей хотелось подойти туда, хотелось вклиниться между ними. Сказать Амалии ледяным тоном куратора: «Пожалуйста, соблюдайте дистанцию, тактильные контакты не рекомендованы протоколом». Хотелось сбросить эту безобразно-идеальную руку с запястья Залмана!

— О, куратор Коваль! — внезапно раздался сзади умиротворенный голос. Элизабет вздрогнула всем телом и резко обернулась, инстинктивно прикрывая мигающий браслет рукавом туники. Прямо за ее спиной стоял Альдо Сфорца. Директор совершал свой неформальный вечерний обход. Он скользнул взглядом по побледневшему лицу девушки, затем перевел глаза на столик, где Амалия все еще держала Залмана за руку, и понимающе, почти снисходительно улыбнулся. — Вы переживаете за мистера Левина, Элизабет? Боитесь, что мисс Дюпре своим напором спровоцирует в нем старые паттерны агрессии?

— Тактильный контакт может вызвать сенсорную перегрузку, директор, — Элизабет постаралась, чтобы ее голос звучал максимально сухо и клинически, хотя сердце барабанило о ребра, как сумасшедшее. — Согласно его первоначальному анамнезу…

— Его первоначальный анамнез стерт, Лиззи, — Сфорца положил руку ей на плечо, и от этого жеста девушке стало физически тошно. — Посмотрите на него внимательно и вы все поймете.

Элизабет заставила себя посмотреть на Залмана. Альдо Сфорца был прав в своей извращенной правоте. Для стороннего наблюдателя картина выглядела идеальным триумфом медицины. Залман по-прежнему не смотрел на Амалию, он медленно моргнул, его грудная клетка мерно опускалась и поднималась в ритме шестидесяти ударов в минуту. Не было сжатых челюстей и вздувшихся вен на шее, не было желтых вспышек на его трекере. Он просто позволил чужой руке лежать на своей, словно это был опавший лист, который случайно принесло ветром.

— Он исцелен, — с нескрываемой гордостью констатировал Сфорца, слегка сжимая плечо Элизабет. — Никакого стресса от вторжения в личные границы и агрессии, только безмятежное принятие реальности.

Элизабет кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Ее собственный браслет под рукавом все еще опасно теплел. Ревность смешалась с восхищением актерской игрой Залмана, образуя горючий коктейль, от которого кружилась голова.

— Но вы правы в одном, — Сфорца убрал руку с плеча девушки и поправил манжеты своего кашемирового свитера. — Мисс Дюпре слишком навязчива, ее нейронные связи все еще нуждаются в дополнительной калибровке. Излишняя социальная стимуляция на этапе закрепления может быть вредна. Ну-ка, пойдемте.

Сфорца сделал шаг вперед, направляясь к столику. Элизабет пошла за ним, как привязанная, вцепившись в планшет так сильно, что у нее свело пальцы. Когда они подошли ближе, запах дорогих духов Амалии, сложная смесь туберозы и сандала, ударил Элизабет в нос. Запах был приятным, но в стерильном воздухе «Апейрона» он казался агрессивным и абсолютно неуместным.

— Добрый вечер, мисс Дюпре, — голос Сфорцы заставил француженку вздрогнуть. Она мгновенно убрала руку со стола, и на ее лице появилась дежурная, чуть виноватая улыбка, которую пациенты приберегали специально для директора.