Книга Нулевой токсин, страница 19 – Мария Эмви

* * *

Сектор Физической Оптимизации разительно отличался от обычных тренажерных залов, к которым привыкли миллиардеры в своих элитных пентхаусах. Здесь не было огромных зеркал на стенах, агрессивной мотивирующей музыки или запаха железа и пота. Мощные скрытые ионизаторы делали воздух кристально чистым, а приглушенный свет не раздражал сетчатку. Около десятка пациентов монотонно крутили педали на смарт-велотренажерах или шагали по беговым дорожкам. Оборудование было синхронизировано с их браслетами: как только пульс человека приближался к предельной границе стрессовой зоны, сто двадцати ударам, умный тренажер автоматически снижал сопротивление. Идеальная нагрузка, никакого преодоления себя, только поддержание ресурса.

Элизабет вошла в зал, держа планшет наготове. Ей нужно было отследить сорокаминутную кардио-сессию Залмана Левина, чтобы закрыть дневной норматив. Девушка окинула взглядом ряды тренажеров, но нужного пациента там не было. Нахмурившись, она прошла чуть дальше, в зону функционального тренинга, которая обычно пустовала. То, что она там увидела, заставило ее остановиться и просто наблюдать, забыв о протоколах.

Залман находился в центре просторного татами, одетый в стандартную черную футболку и свободные джоггеры. То, что он делал, было похоже на завораживающий танец. Или на то, как если бы гениальный инженер пытался на практике протестировать пределы прочности собственного тела. Залман двигался невероятно медленно, перетекая из одной сложной асимметричной позы в другую. В одно мгновение он балансировал на одной ноге, вытянув тело параллельно полу, в следующее — плавно, без единого рывка, опускался в глубокий выпад, скручивая корпус. Каждое его движение было наполнено колоссальным статическим напряжением, но внешне выглядело текучим, как вода. Элизабет подошла ближе и заметила, что глаза Залмана не закрыты. Он смотрел на свои руки, на то, как напрягаются связки и перекатываются мышцы под кожей, с таким восхищением, словно видел этот механизм впервые в жизни. Девушка нехотя прочистила горло, привлекая к себе внимание, и пациент палаты номер семь пружинисто оттолкнулся от пола и выпрямился, стряхивая напряжение. На его лбу блестела испарина, а грудь тяжело вздымалась.

— Это, конечно, впечатляет, мистер Левин, — Элизабет постучала стилусом по планшету. — Но в вашем расписании на этот час значится аэробная нагрузка. Беговая дорожка. Нам нужно поднять ваш пульс до ста десяти ударов, чтобы запустить процесс очищения клеток.

Залман повернул голову и посмотрел на ряды беговых дорожек, где ровным, безвольным шагом вышагивали пациенты «Апейрона». На его лице отразилось искреннее отвращение.

— Предлагаете мне стать генератором впустую потраченной энергии, Элизабет? — он подошел к девушке чуть ближе, вытирая руки полотенцем. — Беговая дорожка оскорбляет саму суть движения. Человек тратит колоссальный ресурс, чтобы оставаться на одном месте. В этом нет созидания и какой-либо цели.

— Цель — ваше здоровье, — возразила Элизабет, стараясь звучать как строгий куратор, хоть и получалось это у нее скверно. — Это медицинский протокол.

— Нет, это бессмыслица, — мягко, но непреклонно отрезал Залман, небрежно бросив полотенце на скамью. — Если я собираюсь расходовать свою энергию, я хочу, чтобы она во что-то трансформировалась. В идею, в понимание того, как работает гравитация, в новую нейронную связь. А шагать в никуда, уставившись в белую стену? Извините, мой мозг отказывается обслуживать этот абсурд.