Онлайн книга «Разбуди меня в Сеуле»
|
— Сильная колика. Папа вызвал скорую – операцию сегодня будут делать, экстренно… ждать больше нельзя. С днем рождения, Вероничка… Я чуть не разрыдалась. Вот зачем нужно было ждать, бояться за меня, если можно было бы спокойно заранее сделать операцию?! А не сейчас на нервах… Я уже и забыла про свой дурацкий день рождения. Почему у меня все так… За что вообще мне все это?! Послышался звонок: прибыла скорая. В комнату деловито зашла сморщенная женщина лет шестидесяти и какой-то суетливый дядька помоложе. Не глядя ни на кого, даже на маму, дядька сразу начал заряжать шприц, а тетка – записывать что-то на бланке. — ФИО полностью, номер паспорта, прописка здесь? ОМС под рукой есть у вас? Мне стало жутко тоскливо. Как будто кто-то проковырял в теле дыру и через нее подул холодный противный ветер. В животе крутился туда-сюда мой гадкий монстр. Я поняла, что маму сейчас увезут в больницу. — …носилки тащить? — Не надо. Так доведем… под руки. — Смотри она какая плохая… Может, все-таки носилки? — А как я тебе понесу? Михайлова в следующий раз с собой в смену бери. Как будто нас вообще рядом не было. Если бы мама умерла, врачи, наверное, с облегчением вызвали бы полицию и смотались. — Пап, может, я поеду? — Нет, я, – ответил отец, покосившись на медиков. Сразу принялся собирать мамины вещи в хозяйственную сумку. Он пытался выглядеть перед чужими людьми порядочным, заботливым мужем. Эта порядочность напоказ – по-моему, единственное, что их с мамой волновало всю жизнь. Муж объелся груш… Мне захотелось вырвать сумку из рук отца и бросить ее на пол. А потом прокричать всем, какой он на самом деле. И что он маму до этого довел – до того, что мать боялась оставлять с ним взрослую дочь! И что у меня сегодня день рождения. И мне восемнадцать, и я могу просто законно свалить сейчас из этой квартиры и больше никогда не вернуться! «Да что ты?.. – нагло осведомился мой внутренний голос. – Что ты вообще из себя представляешь? Что ты умеешь?» Я стиснула зубы: все правда, и я пока не понимаю, что с этим делать. Точка. Но мне пора уже начинать. Ведь я уже взрослая. Я присела на кровать рядом с мамой и взглянула ей в глаза. Она как будто этого ждала – тут же своей тонкой белой рукой притянула меня к себе так, что мое ухо оказалось около ее рта. — Вероника, деньги… – еле слышно зашептала она, – вклад в банке – если что… забери его себе, ты можешь… ты должна!.. От ее слов мне стало жутко: я уже собиралась сказать все, что я думаю о том, что они не потратили эти деньги ей на операцию, но к нам уже возвращался отец, и я быстро кивнула ей, чтобы успокоить. Мама, кряхтя, начала подниматься с кровати. Она все еще держалась за бок, и лицо у нее мученически скривилось, но смотрела она наверх в угол – там висел очередной образок какого-то святого. И молча что-то говорила ему – наверное, просила защиты для меня. Папа накинул на маму, как на вешалку, старое серое пальто, которое наугад снял и передал ему из коридора фельдшер. Я ненавидела это пальто, и мама тоже, но оно зачем-то уже сто лет висело в прихожей. Тетечка-врач и фельдшер подхватили маму с обеих сторон. — Я тебе позвоню, Вероника. Мама не смотрела на меня. Она скрючилась на правую сторону и болезненно сжимала серые губы при каждом движении. |