Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 47 – Надежда Тихомирова

«Ходили, ходили и… ушли», – почему-то пришло Дженни в голову.

На миг ей показалось, что она – снова пятилетняя девочка из пригорода Сеула. Заплаканная, она сидит в гостиной, пытаясь внимательно слушать наставления матери о том, как они будут жить – теперь, после ухода отца. Госпожа Ким смотрит будто сквозь нее, свою все еще маленькую девочку. Пять лет жизни с отцом стерлись в тот самый день, когда он ушел, забыв попрощаться и не оставив пароля от семейного счета.

Айдолы уходят точно так же: популярность, богатство, полезные знакомства и ощущение собственного величия сгорают в тот самый миг, когда «что-то пошло не так». Как-то Кенджи признался в романтических отношениях в прямом эфире, чем вызвал ненависть своих фанаток. Айю ответила на грубый комментарий поклонницы, что «она тоже человек и требует к себе уважения»… И где теперь Кенджи и Айю?

И сколько потеряет она, Дженни, если откажется от жестких правил и позволит себе быть просто собой?

Дженни поставила сумку на пол рядом со своим зеркалом и тяжело опустилась на стул. Повернулась к Кенни.

— Привет.

Та улыбнулась в ответ, но взгляд ее был вызывающим, так что Дженни почти услышала:

«Когда ты уже сорвешься наконец? Посмотрю на тебя тогда».

Дженни устало закрыла глаза. Последние три недели они репетировали двадцать четыре на семь, и у нее совсем не осталось сил.

Двадцать один ноль-ноль. Зрительный зал на три тысячи мест забит до отказа и похож на бушующий океан. «Ангелы» застыли за огромными экранами на сцене размером с ипподром. Менеджер сцены подняла ладонь: «Начинаем!» Девушки вытянулись в струнку и почти перестали дышать.

Двадцать один ноль-один. Свет в зрительном зале погас, будто на гигантскую клетку набросили одеяло. На экранах величиной с дом зажглись видео из последнего альбома «Ангелов». Музыкальный трек со всей мощью обрушился на зрителей – те взревели и вскочили с мест.

Дженни пробрала дрожь до самых костей. Она хорошо знала это чувство, которое невозможно унять. Ей хотелось скорее выскочить на сцену и стать одним целым с этими людьми, которые так любили их. Одновременно было страшно до ужаса, что их любовь разорвет ее на куски. Тяжело дыша, она старалась сосредоточиться на своих первых движениях.

Экраны сверкнули всеми цветами радуги. Побежало новое видео: вот глаза Дженни, ее лиловое платье, поворот головы. Это уже разогрев. Трехтысячный зал взорвался аплодисментами. Дженни поймала взгляд менеджера сцены – та показала обратный отсчет: пять-четыре-три-два-один…

В потолок взорвались десятки фейерверков. На миг все заполнилось нестерпимым сиянием. Свет сменился тотальной тьмой. Теперь их время. Девчонки побежали в оглушающую черноту, торопясь встать на яркие метки.

Три-два-один – луч прожектора вспыхнул точно над ними. Все три «ангела» вздернули руки вверх. Зал закричал так, что они не слышали собственный трек. Дженни сделала первый шаг, и «ангелы» закружились в идеальном синхроне.

У Дженни промелькнула мысль, что если она умрет и ей вскроют мозг, то окажется, что движения танца выбиты у нее на подкорке.

Трек звучал все громче, «ангелы» двигались, как заводные куклы. Зрительный зал слился, казалось, в сплошной живой организм. Он мог дышать, кричать, взорваться восторгом и яростью. Искупать в любви – или уничтожить.