Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 37 – Надежда Тихомирова

— Почему ты совсем не дорожишь им? – вдруг спросила Джису, разрывая упаковку с солеными орешками.

От удивления Дженни поперхнулась и закашлялась.

— Ты чего? – удивилась Джису. И сразу пояснила: – Я просто не понимаю, поэтому спрашиваю. Он симпатичный, и ты явно ему нравишься.

«С чего ты взяла, что я не дорожу им?» – хотела сказать Дженни, но вместо этого вдруг спросила:

— А что, так заметно?

Джису неопределенно пожала плечами, как бы намекая, что да, очень даже заметно.

— У нас все нормально, просто Тэхён немного эмоциональный. Он же актер.

Джису, уже сильно опьяневшая, опрокинула в горло оставшуюся половину кружки и, повернув к Дженни раскрасневшееся лицо, заявила:

— Просто ты не любишь его, так и скажи.

У Дженни зашумело в ушах. Подруга была явно не в себе, но… зачем говорить такое?

— Неправда, – спокойно ответила Дженни.

— Правда! – уверенно возразила Джису и стукнула ладонью о поверхность хлипкого фанерного столика, – ты относишься к нему как к данности, и всем будет лучше, если ты хотя бы себе в этом признаешься!

После этих пафосных слов она уронила голову на руки и блаженно прикрыла глаза. Дженни вздохнула и открыла приложение такси на телефоне. Джису нужно было везти домой.

Эпизод 13. Вероника. На расстоянии вытянутой руки

За пятнадцать минут до звонка будильника меня разбудила Дженни. Она сидела на краю постера, свесив ноги из рамки. Я сразу поняла, что это сон, но мне хотелось стоять рядом с «ангелами», хотя бы так.

«Как мне стать к вам ближе?»

— Ты и так близко, – с серьезным видом ответила Дженни на мой мысленный вопрос. – На расстоянии вытянутой руки.

Меня сразу пронзило насквозь моим одиночеством. То, что сказала Дженни, – такая жестокая ложь! Я отрицательно помотала головой.

— Я за тысячи километров. Вне досягаемости. Меня как будто душит что-то, когда я понимаю, что никогда не смогу к вам приблизиться. Это безнадега…

— Нет. Мы сами выбираем свои ограничения. Ты выбрала не разрешать себе танцевать. Я выбрала работать в жестких условиях, диктуемых агентством. Но мое ограничение – временное, я скоро избавлюсь от него. А тебе зачем нужно твое?

Я растерялась. Никогда не думала так… Отец говорил, что танцы – это не профессия, и эту мысль еще в детстве я проглотила не жуя. Как глупо, что в семнадцать лет я продолжаю следовать отцовским приказам!

— Давай так, – решительным тоном проговорила Дженни, – ты просто попробуешь. Наденешь лосины, включишь музыку и сделаешь пару движений под наше видео. Это вроде не очень сложно?

— Не очень сложно, – эхом отозвалась я.

В этот момент мне и правда показалось, что я прибегу днем из музыкальной школы и, пока родителей не будет дома, просто натяну черные лосины, включу музыку и закрою глаза. А дальше – как пойдет. Это же совсем не сложно!

От этой мысли мне стало тепло внутри, около самого сердца. Откуда Дженни так хорошо знает меня? Когда я закрываю глаза, то верю, что между мной и ней действительно есть связь, пусть и не здесь, не в этой вселенной… но это не так уж и важно.

Зазвенел наконец будильник, и я подскочила на кровати как ужаленная. В сердце все еще сохранилось приятное тепло от разговора с Дженни, и в школу совсем не хотелось.

После занятий я брела в музыкалку, спотыкаясь на каждом шагу. Слишком резкий контраст между сном и реальностью… Снова придется барабанить по клавишам под мерный счет Галины Борисовны и мечтать о том, чтобы занятие побыстрее закончилось. А после, к счастью, не сольфеджио, а музыкальная литература – истории из жизни великих композиторов, с кем они развелись и чем болели: это было еще терпимо.