Онлайн книга «Генеральный папа»
|
Зато если деньги заработает отец… А почему бы и нет? — Есть ещё кое-что, — я пишу следующую цифру на бланке. — За содействие в выявлении хищений и спасение корпоративных средств вам выписана целевая премия. Семь миллионов рублей. Бухгалтерия переведёт их на ваш счёт до конца дня. Ивушкин роняет стаканчик с водой, так не отпив из него ни глотка. — Максим Эдуардович… да за что? Это же… это же… — За то, что честные люди в моём бизнесе — это огромная редкость, Николай Степанович, — встаю, небрежно застегивая пиджак, и подытоживаю: — А я привык ценить редкие кадры. Я протягиваю ему руку, и он, всё ещё находясь в состоянии полнейшего шока, неуверенно пожимает её своей мозолистой крепкой ладонью. — Езжайте домой, — бросаю я уже от дверей. — Выпейте валерьянки, отдохните. Обрадуйте жену. И дочке обязательно позвоните. Наверняка переживает. * * * Дорога обратно в главный офис проходит как в тумане. Я сижу на заднем сиденье джипа, машинально вытирая руки влажной антибактериальной салфеткой, и чувствую странно мощное удовлетворение. Ни одна удачная многомиллиардная сделка на бирже не давала мне такого колоссального ощущения победы, как растоптанная рожа этого Сычёва и слёзы облегчения на лице отца Ани. Неплохой выдался санитарный день! Поднявшись на сороковой этаж, я стираю довольную усмешку с лица и прохожу через приемную мимо застывшей Риты. — Сычёва в чёрный список по всем кадровым базам страны, — жёстко бросаю ей на ходу. — Снабженцев, которые с ним работали, уволить к чёртовой матери. Захожу в свой кабинет и, помедлив, подхожу к приоткрытой двери, ведущей в смежную комнату. Аня сидит за своим столиком всё ещё бледная как мел. Тёмные круги под глазами кажутся ещё резче на фоне белой кожи. Она механически перекладывает какие-то скрепки из одной коробки в другую, просто чтобы занять дрожащие руки, а Юля рядом раскрашивает картинку. Внезапно на столе Ани начинает вибрировать телефон. Я вижу, как она вся сжимается. Смотрит на экран так, будто там заложен таймер бомбы. Делает глубокий вдох, закрывает глаза на секунду, словно готовясь услышать худшее, и берёт трубку. — Пап? — шепчет срывающимся голосом. — Папочка, как ты? Ты был у следователя? Я стою в тени дверного проема, скрестив руки на груди, и просто наблюдаю. Из динамика слышится приглушенно-сбивчивый радостный голос её отца. Не разбираю слов, но они и не нужны. Мне достаточно видеть, как меняется лицо Ани. От сковывающего ужаса — к изумлению. Она моргает, открывает рот и хмурит брови, словно не может поверить в то, что слышит. — Что? В смысле… ошибка? В смысле оправдали?! Снова быстрый поток слов из трубки. — Начальником участка?! — Аня вскакивает со стула, прижимая свободную руку ко рту. По её щекам начинают градом катиться слёзы. Но это уже совсем другие слёзы. Это слёзы облегчения. — Пап… премия? Семь миллионов? Господи… Папочка! Это же… мы спасены! Мы всё закроем! Маме сказал?! Она смеется сквозь рыдания и кивает телефону, не в силах остановиться. — Я так счастлива, пап… Я же говорила, что всё образуется! Целуй маму! Она роняет телефон на стол и со смехом подхватывает Юлю на руки, кружа её по комнате. Дочь с удивленным восторгом пищит, обнимая её за шею… И в эту секунду осознаю пугающую вещь. Глядя на то, как она смеется, я понимаю, что семь миллионов и потраченное на разборки утро — ничтожная цена за это зрелище. Ради того, чтобы эта девчонка вот так улыбалась и чувствовала себя в безопасности, я готов сломать хребет кому угодно. |