Книга Генеральный папа, страница 55 – Алёна Амурская, Ника Лето

— Волков, — произношу я очень тихо и очень спокойно.

Безопасник мгновенно подбирается. Он работает со мной восемь лет и прекрасно знает: когда я ору — это рабочие моменты. А когда говорю вот так тихо — значит, кто-то сегодня останется без головы.

— Слушаю.

— Поднимай службу безопасности. Тех парней, что покрепче. Двух джипов хватит. Свяжись с главой внутреннего аудита, пусть берёт все оригиналы актов и дует вниз на парковку.

— Понял. Куда едем, Максим Эдуардович?

Я встаю из-за стола, одним движением поправляя пиджак, и холодно смотрю на Волкова.

— На «Восток-Арену». Поедем лично объяснять бригадиру Сычёву, почему воровать у меня — плохая идея. А угрожать семье моих людей — фатальная ошибка.

Зарубин

Два чёрных тонированных «гелика» нашей службы безопасности с ревом влетают на территорию стройки «Восток-Арены». Водитель первого даже не думает тормозить перед хлипким полосатым шлагбаумом, и охранник в будке едва успевает дёрнуть рычаг, выпучив глаза от ужаса, когда две тяжёлые машины проносятся мимо него, окатывая стекло будки грязной жижей.

Машины резко тормозят посреди раскисшей строительной площадки.

Я распахиваю дверь и выхожу из тёплого салона прямо в промозглый ноябрьский хаос. Дорогие итальянские туфли ручной работы моментально погружаются в холодную цементную кашу пополам со снегом, но мне плевать. В нос бьёт резкий запах солярки, сырости, мокрого бетона и дешёвого курева.

Это моя территория.

Моя земля и мой объект, в который влиты миллиарды. И прямо сейчас на этой самой земле какая-то мелкая гнида решила, что может устанавливать свои бандитские правила и доводить до истерики девчонку, которая спит в моей кровати.

С кривой усмешкой оглядываю пространство вокруг себя и направляюсь вперёд.

Навстречу нам уже бежит, спотыкаясь на колдобинах, бледный как полотно начальник смены охраны.

— М-максим Эдуардович! — заикается он, на ходу пытаясь застегнуть куртку. — Мы не ждали проверок сегодня, извините!

Волков делает шаг вперёд, перехватывая его за грудки:

— Где Ивушкин? Прораб. Быстро.

— И-ивушкин? — охранник нервно сглатывает с бегающими глазами. — Так он… это… в дальней бытовке-складе. Возле третьего сектора. Но туда сейчас нельзя, там бригадир Сычёв с ребятами… совещаются. Сказали не беспокоить.

Я недобро хмыкаю.

Совещаются они, ага. С ребятами. Значит, мы опоздали на шаг, прессинг уже идёт в реальном времени.

— Веди, — бросаю я так, что охранник дёргается, как от удара током, и резво семенит вперёд, показывая дорогу.

Я ускоряю шаг. Волков и четверо моих амбалов из личной охраны идут следом, бесшумно, как тени, расталкивая попадающихся на пути рабочих. Чем ближе мы подходим к ряду ржавых строительных вагончиков, тем громче у меня в висках стучит адреналин.

Мы подходим к нужной бытовке с хлипкой дверью, обитой дешёвым дерматином. Изнутри доносятся приглушенные мужские голоса. Точнее, один голос — громкий такой и наглый, с характерными блатными интонациями.

Я киваю Волкову. Не утруждая себя стуком, мой безопасник берётся за ручку и с силой распахивает дверь бытовки под короткий скрип петель.

Мы заходим.

Внутри картина маслом. В прокуренном тесном помещении, воняющем перегаром и потом, двое шкафоподобных амбалов в куртках подпирают выход. В центре плотный красномордый мужик с сальными глазками — бригадир Сычёв, — нависающий над пожилым мужчиной и тычущий ему в лицо свернутой в трубочку пачкой накладных.