Книга Чашечку кофе, доктор?, страница 59 – Ольга Авдеенко

— Мои родители погибли в железнодорожной катастрофе. Я их почти не помню – мне тогда было три года. Дядя Уильям, старший единокровный брат моего отца, сразу забрал меня к себе в Лондон. Он никогда не был женат, и своих детей у него нет.

— Очевидно, он всю свою нерастраченную любовь излил на вас? – предположил газетчик проникновенным тоном.

— Боюсь, он в этом переусердствовал! – засмеялась девушка. – Позволял мне абсолютно все и в результате избаловал донельзя. Так что теперь порой не знает, как со мной бороться.

— Не преувеличивайте! Он вас любит и заботится о вас.

— Я тоже его люблю. И я ему очень благодарна. Он выбрал для меня школу – знаете, из тех, где девочек превращают в настоящих леди. Там заметили, что у меня есть способности к рисованию. Дядя посоветовал мне учиться дальше и поступить в Школу изящных искусств Слейда.

— О, это известное и очень достойное заведение! Туда не берут просто так – я уверен, у вас талант!

— Не знаю… Пока меня еще не выгнали, а перевели на второй курс, – с нарочитой скромностью сказала Патрисия и вдруг спохватилась: – Надеюсь, все это не появится в вашей статье?

— О нет! – газетчик с ласковой улыбкой покачал головой, вытащил свой блокнот и помахал им в воздухе, демонстрируя, что тот закрыт. – Видите? Я ничего не записываю. Я спрашиваю из личного интереса. Я еще не встречал такой необыкновенной девушки, как вы…

Он наклонился к девушке, но та, смутившись, отстранилась:

— Думаю, мне пора, мистер Финнеган. Дядя уже, наверное, беспокоится.

— Благодарю, – сказал инспектор Найт, закрывая дверцу сейфа. – Доктор Паттерсон недосчитался двух флаконов. У кого из хирургов пропали еще два?

— Очевидно, у доктора Хилла, – вздохнул Кэмпбелл. – Он признался в небрежности: пару раз он забывал записывать, какое количество нитрата стрихнина было им получено.

— Судя по последним печальным событиям, все эти флаконы не потерялись и не разбились – их украли, – сказал Найт. – Вы со мной согласны?

— Абсолютно.

— У вас есть предположение, кто мог их украсть?

— Ни малейшего.

— Но вы осознаете, что у преступника остался еще один флакон, а значит, он, возможно, готовит еще одно убийство? – спросил инспектор.

— Разумеется! – с горечью воскликнул Кэмпбелл. – Эта мысль не дает мне покоя! Сейчас все в отделении предупреждены, что пищу и питье нужно сначала пробовать на язык, а при ощущении малейшей горечи приносить мне. Такая мера, надеюсь, поможет избежать новых несчастий. Однако та атмосфера полного доверия, что была присуща нашей работе, сейчас нарушена – и, боюсь, безвозвратно. Я уже заметил, что врачи и сестры настороженно косятся друг на друга. Это приводит меня в отчаяние! – Он стиснул руки. – Но я не подозреваю решительно никого из них!

Внимательно наблюдая за своим собеседником в течение всего разговора, Найт пришел к выводу, что тот говорит правду.

Хирург снял очки и принялся протирать стекла салфеткой, постепенно успокаиваясь. Потом снова надел очки, взглянул на настенные часы и деловито произнес:

— Без десяти минут два. Сегодня воскресенье. Время доктора Морриса.

— Как жаль, что вы торопитесь! – посетовал Джек Финнеган. – Мне хотелось бы поговорить с вами еще о многом, поведать вам историю моей жизни…

— Простите, в другой раз, – отказалась Патрисия. – Вам тоже пора возвращаться. Иначе вам достанется от инспектора, если он обнаружит, что вы покинули свой пост.