Книга Роковая ошибка мистера Куина, страница 93 – Бенедикт Браун

Полицейские и правда были на каждом углу. Они лезли в клумбы на улице, тормошили цветочный бордюр и кусты гортензий.

Я вышел из маленькой серой двери здания почты и тут же заметил сержанта Росситера на садовом широком заборе.

— Я тут ни при чем, – сказал он, не сводя глаз с «псевдопоместья» напротив. – Знаю, вы думаете, что у меня из-за сыновей хороший мотив… Но это не я.

Я не смог найти ответ, а он продолжил выдавать улики против себя:

— Да, вчера была моя очередь караулить, и, не буду врать, я ненавижу всех Хитонов до единого. Они меня выставили из родного дома после смерти сыновей, так потом еще и продали полицейский участок, пришлось изо дня в день стоять на морозе. У меня кровь кипит от обиды, но я никого не стал бы убивать – даже своих кровных врагов.

Если честно, сам я и на секунду не думал о его причастности, но возможно, стоило. Росситер уставился в никуда, хотелось как-то его успокоить, но меня отвлек крик. Я отвернулся, смотря вслед констеблям, которые сбежались к соседнему дому узнать, что нашли коллеги.

— Нож, шеф, – сказал один из полицейских с особой гордостью, как только Лавбрук вышел из дома. – Его выкинули у забора, со стороны улицы.

— Вы молодец, констебль, – похвалил инспектор. – Обмотайте его хорошенько, чтобы отпечатки не стерлись. Скорее всего, наш убийца это предусмотрел, но кто знает…

Лавбрук не подозвал меня к себе, когда заметил, поэтому я поспешил дальше. Прошел мимо паба, там в воскресное утро было тихо, так что я отправился к дому Люсинды. Там было не лучше.

Я заглянул в окно гостиной и увидел Ричарда на диване, который я занимал совсем недавно. Голова его лежала на подушке, значит, он прислушался к моему совету. Мне даже стало жаль его будить, но выбора не было.

— Чего тебе? – Он не обрадовался моему появлению. – Нельзя будить людей по воскресеньям! Это первое правило цивилизованного общества! – Так его еще долго несло. – Про это же даже где-то в Библии написано. На седьмой день Бог отдыхал, и никто к нему не подходил, пока он не восстановил все свои силы.

— Поздно лег? – отчеканил я и махнул в сторону входной двери, чтобы он меня впустил.

Пришлось подождать несколько секунд, но в конце концов он встал и открыл мне.

— Да, ушло куча времени и сил на убеждение Люсинды, что я пришел ее защищать, а не уговаривать выйти за меня.

— И как? Убедил?

Ричард вдруг смутился в совершенно несвойственной себе манере.

— Нет, не убедил. Накричалась, поднялась в спальню и закрылась там.

Но с кухни я слышал шкворчание масла и отправился на запах бекона. Запах был пьянящий, я бы прошагал милю за милей, если бы мне гарантировали английский завтрак в конце пути.

Люсинда стояла у плиты в длинном шелковом халате. Она возилась с сосисками, яйцами – с чем она только не возилась, а затем развернулась и, заметив меня, начала улыбаться, но видимо, лицо выдало меня, потому что улыбка эта тут же исчезла с ее лица.

— Почему ты… – Она не стала заканчивать свой вопрос, и я решил не оттягивать правду.

— Я не знаю, как это сказать, Люсинда… Тилли ночью убили.

Лопатка, которую она держала в руках, казалось, падала целую вечность. Она отскочила от боковой полки у печи и приземлилась на полу. Я ждал, что услышу полный отчаяния крик, но боль Люсинды ожила почти беззвучно.