Книга Искатель, 2010 №1, страница 58 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

Жаров поднялся по лестнице на последний этаж и постучал в дверь квартиры номер шесть, но ответа не было. Жаров прислушался: за дверью стояла глубокая тишина, словно там покоился труп. Недолго поколебавшись, он распахнул дверь и вошел.

Перед ним была чугунная винтовая лестница, Жаров поднялся по ней и оказался в маленькой прихожей. Двери в комнату и кухню были распахнуты.

Окинув это поднебесное логово взглядом, он убедился, что оно пусто. Только сейчас Жаров понял, что прежде башня служила бельведером, где хозяева пили чай теплыми дореволюционными вечерами... То была просто крыша на колоннах с арками, куда уже при советской власти вписали окна, а проемы заложили кирпичом через один. Башня делилась деревянной перегородкой надвое, образуя полукруглую комнату, причем одна половинка делилась еще на два прямоугольных сектора: прихожую, куда вела винтовая лестница, и кухню. В прихожей, в свою очередь, был выгорожен крошечный кривой треугольник под туалет.

Ага, вот он где, подумал Жаров и громко сказал закрытой двери:

— Эй, хозяин!

Но в туалете также стояла мертвая тишина.

Жаров дернул дверь — пусто. Он с любопытством осмотрел закуток, служивший одновременно и кладовой: в углы неумелой рукой вставлены кособокие полки. Фанерные стены голые, а вот на кирпичной вогнутой стене, что исторически принадлежала башне, висят инструменты, мотки проволоки и веревки... Сидеть в таком помещении, по-видимому, весьма неудобно: коленки должны упираться в стену. Унитаз особый, маленький: такие Жаров видел в детском саду, откуда, наверное, и утащил его карлик.

Что-то засело у Жарова в глазах, что-то тревожило его... Он перешел в кухню, затем в комнату.

Со стороны башенки дом прирос к холму, окно кухни выходило на склон, в темноте угадывались прутья метель-ника: в мае, когда метельник цветет, из окна должен исходить ровный желтый свет. Жаров подумал: а не купить ли у этого бедолаги квартиру? Редакция в башне... Знаменитая башня «Крымского криминального курьера»... Нет, никто сюда не полезет, особенно рекламодатели. Правда, в этой башне, если сломать перегородки, было бы приятно сидеть вечером с какой-нибудь женщиной... Отсюда открывался великолепный вид на город, мол и маяк, в порту стояло крупное иностранное судно — издали трудно было его узнать: то ли «Атлантис», то ли «Фанданго».

Вся обстановка комнаты была маленькой, как и унитаз: маленький стол и маленькие стулья, детская железная кровать... Вдруг Жаров понял, что зацепило его минуту назад. Он вернулся в туалет и снял со стены моток веревки. Один ее край был завязан, чтобы не распушился, — так веревки продают в магазине. Другой был обрезан. Точно такая же веревка, на какой повесили кота.

Жаров достал обрезок, который вчера засунул в карман, приложил его конец к веревке карлика. Без всякого сомнения, один кусок отрезали от другого.

Выходит, Карасик морочил ему голову, врал, и довольно умело. Если же он врал о Пушистике, то, возможно, врал и о Пустырнике с его наукообразностью. И вполне возможно, что если Пустырник — это всего лишь переодетый человек, то другой кандидатуры на эту роль, нежели сам Карасик, не подобрать.

В самом деле — зачем он сидит на крыше? Высматривает жертвы. Видит парочку, ищущую уединения на пустыре. Надевает маскарад Пустырника и отправляется на свою уникальную работу, придуманную им самим.