Книга Искатель, 2010 №1, страница 57 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— Я, между прочим, туда вернулся наутро... — сказал Гриша, прожевывая кусок буженины. — Мы ж впопыхах все оставили: и вино, и закусь, и вещи кое-какие...

— Какие вещи?

Гриша исподтишка глянул на свою девушку, чье лицо мгновенно залила краска.

— Куртка там была, — сказал Гриша. — Мой пуховик. Надо было постелить...

Девушка уж совсем засмущалась и еще ниже опустила голову. Строгая какая-то девушка, несовременная... Жаров подумал: ну и всыплет же она своему парню, когда они останутся вдвоем. Впрочем, хорошие из них получатся муж да жена.

— Все утащил Пустырник, — с грустью добавил парень.

— Думаю, — сказал Жаров, — что вино, еду и вещи забрали бомжи. — Зачем это чудовищу с пустыря? Что был за пуховик?

— Синий, с белой полосой на груди, — вдруг подала голос девушка, впервые вступив в разговор. — Дорогой, Гриша его по дешевке купил.

Жаров угрюмо смотрел на огонь в прорези ржавой бочки, чувствуя, что Слива и Кукуруза, стоя с обеих сторон, смотрят сейчас на него.

— Вот что, — строго сказал он, указав не глядя на Сливин живот. — Вино и еду, конечно, теперь известно, где искать, а вот пуховик верните. Если не пропили еще.

— Вот что, — передразнил его Слива. — Этот Пустырник как раз и охотится тут за одеждой и едой. Пугает людей, те сваливают, а он и собирает, что остается.

— Никакой он не Пустырник, — подала голос Кукуруза, — а самый обыкновенный человек.

— Стоп! — Жаров поднял палец. — Ты считать умеешь? Сколько у него рук и ног?

Женщина с удивлением посмотрела на него, и на миг над ее толстыми щеками в расширенных глазах мелькнула былая красота.

— Две руки, — без улыбки сказала она и добавила: — Две ноги.

— Есть очевидец, который утверждает обратное, — смутился Жаров. — То есть не в смысле обратное... — Он вдруг почувствовал себя полным идиотом перед этими людьми. — А то, что у Пустырника... Что он больше похож на паука. И зачем пауку человеческий пуховик — дырки, что ли в боках прорежет?

— Думаю, у этого очевидца двоится в глазах от одеколона.

— Или троится! — сказала, наконец улыбнувшись, Кукуруза, и Жаров окончательно убедился в том, что некогда это была очень красивая девушка.

Что за жизнь! — с тоской думал он, поднимаясь по склону пустыря. Если мужчина доходит до синевы лет за пять-семь каждодневной пьянки, то женщине хватает года два-три.

Он немного знал биографию Кукурузы: мать умерла, она осталась одна, любовник пил, водил на квартиру друзей, затем обманул ее, посулив выгодно продать жилье, но после сбежал с деньгами. Девушка пошла по рукам, по разным бомжарням, пока не оказалась наконец на улице. Именно потому, что тело и лицо ее стали уже такими, что даже теплых бомжарен недостойны...

Жаров вошел во двор Лидочкиного дома, поднялся по наружной лестнице. Что-то привлекло его внимание в углу наклонной площадки, бывшей когда-то садом, у самой стены, — нечто, чего вчера еще не было. Жаров задержался, облокотившись на перила. Это была свежая, тщательно сформированная пирамидка из глины и камней. Жаров догадался: здесь соседские дети похоронили Пушистика.

Лидочку он видеть не хотел, да и вряд ли она могла быть дома, если, конечно, у нее сегодня не ночное дежурство. Все, что ему было нужно, — это еще раз поговорить с Карасиком. Все описания Пустырника, собранные журналистом, были туманны и противоречивы, лишь только этот маленький человечек высказался вполне конкретно, детально и образно. Это как раз и давало повод заподозрить его во лжи.