Книга Искатель, 2010 №3, страница 104 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

— О благословеннейший из крылатых созданий! — обратился он к Анзуду. — Не помнишь ли ты Этану, кишского витязя, что летал к Энлилю за волшебным камнем, дабы излечить от бесплодия свою жену?

— Он памятен мне, — откликнулся Анзуд. — Отчаянный храбрец, весьма благонравный и мудрый человек. Он приглянулся Энлилю, который отличил его среди прочих. Редкая честь для смертного.

— Где он сейчас?

— В свите Эрешкигаль, взвешивает проступки покойников, отмеряя им наказание.

Это известие поразило Гильгамеша. Он не на шутку встревожился, узнав, что после смерти ему предстоит встретиться со знаменитым кишским воителем. Не станет ли тот мстить ему за унижение родного города? Эти подозрения заставили Гильгамеша по-иному взглянуть на вожделенное бессмертие, увидев в нем не только средство воскресить умершего друга, но и способ избежать тяжкой кары.

Спустя несколько часов полета Анзуд вновь пошел на снижение. Гильгамеш увидел деревянные врата посреди пустыни и две каменные башни по бокам. Посланец Энлиля опустился перед воротами, сложил крылья. Вождь бодро спрыгнул на землю.

— Куда ведут эти двери? — спросил он.

— В Дильмун. Здесь начинается страна блаженных. Постучи, и тебе откроют.

Гильгамеш подчинился. На его стук из-за башен появились два странных существа: наполовину люди, наполовину насекомые. Сверху они имели тела мускулистых воинов, но внизу превращались в громадных скорпионов с хитиновым панцирем. Восемь членистых лап быстро семенили по земле, издавая устрашающий треск, на крючкообразных хвостах покачивались громадные жала. В руках стражи держали длинные копья.

— Кто ты и зачем явился сюда? — хором спросили они Гильгамеша.

— Я — внук Солнца Гильгамеш, по милости богов управляющий великим городом Уруком. Я пришел сюда, чтобы узнать тайну бессмертия у мудрого Зиусудры.

— Кто прислал тебя и чьим именем хочешь ты войти в эти ворота?

— Грозный Энлиль великодушно позволил мне приобщиться к этой тайне. Его именем прошу я открыть врата Дильмуна.

— Есть ли у тебя поручитель, удостоверяющий подлинность твоих слов?

— Я его поручитель, — рявкнул Анзуд. — Или ослепли вы, что не видите посланника главы совета?

— Давно уж не было тебя здесь, крылатый вестник, — с ленцой протянул один из охранников, приближаясь к львиноголовому орлу. — Знать, снова что-то неладно в мире, коль смертного пускают в страну блаженных.

Другой страж тем временем внимательно разглядывал Гильгамеша. Ловко перебирая уродливыми ногами, он обежал его со всех сторон, осторожно дотронулся рукой до топора на поясе.

— С оружием не можем мы пустить человека в край счастливых, — сказал он. — Пусть оставит орудия убийства здесь, и тогда ему позволено будет вступить в пределы Дильмуна.

— Видно, умом вы двинулись, ежели боитесь смертоубийства в стране бессмертия, — пролаял Анзуд. — Отпирайте немедленно, или придется мне призвать вас на суд Энлиля.

Стражи озадаченно переглянулись и с неохотой отворили скрипучие створки ворот.

— Проходи, смертный, — промолвили они хором. — Двери Дильмуна открыты для тебя.

Гильгамеш боязливо прошел внутрь, ворота немедленно закрылись. За его спиной Анзуд что-то гневно выговаривал стражам, но слов было не разобрать.

Он оказался в саду. Раскидистые деревья стройными рядами тянулись во все стороны, искрясь в ярких лучах солнца. Лепестки цветов играли разноцветными бликами. Оранжевая ржавчина лишайников бурыми пятнами налипла на комли. Гильгамеш сделал шаг вперед и сразу остановился, смущенный странным звуком. Ему показалось, будто где-то раздается несмолкаемый стук трещоток. Присмотревшись, он с удивлением понял, что источником треска служат кроны деревьев, волновавшиеся на ветру. Заинтересованный странным явлением, Гильгамеш протянул руку, чтобы пощупать необычные листья, и тут же отдернул ее, как будто ужаленный осой. Ему вдруг стало ясно, почему стучат листья — они были каменными. Этот сад был всего лишь искусной подделкой, созданной с изумительным правдоподобием. Лазуритовые абрикосы переливались колдовским ультрамарином, сердоликовые персики отсвечивали застылой кровью, агатовая кора шла темно-синими разводами, ониксовые листья рябили черными и белыми полосами. Но самым поразительным было то, что деревья жили. Они поскрипывали ветками на ветру, роняли на землю спелые плоды и даже источали слабый приторный запах. Гильгамеш с удивлением шел меж странных растений, гадая, кому понадобилось создавать это чудо. «Крепкие же зубы должны быть у того, кто осмелится отведать эти плоды», — думал он.