Книга Искатель, 2010 №4, страница 63 – Василий Щепетнев, Виталий Забирко, Владимир Соколов, и др.

Библиотекарь повернулась к окну, потом глянула на Ерохина:

— Интересуетесь, насколько она красивая?

— Вроде того.

— Могу и позвать. Только... странный вы какой-то...

— Это правда. Предложите ей что-нибудь почитать... Любовный роман.

Девушка хмыкнула, открыла форточку, крикнула:

— Тетя Лена!

Женщина обернулась:

— Чего ты, Маш?

— Скажите Кате, пусть выйдет.

Женщина постучала в окно дома, позвала дочь:

— Катя! Выйди! Маша вон зовет.

Катя появилась на крыльце — в простом фланелевом халатике, симпатичная, но уже изрядно потрепанная жизнью девушка лет двадцати семи. Сунув босые ноги в калоши, она подошла ближе к окну библиотеки. Ерохин чуть отступил в глубь комнаты, чтобы остаться незамеченным, но быть всему свидетелем. Катя сощурилась, глядя в окно:

— Здорово, Машка! Чего ты?

— Чего не заходишь-то? У меня тут целыми днями никого нет. Хоть поболтаем. Расскажешь, как там, в городе, а я тебе чего-нибудь дам почитать... про любовь.

Катя фыркнула:

— Ой! Вот про любовь не надо.

— А чего так?

— Объелась. Знать бы, где запятые ставят, сама бы... энциклопедию написала.

И нервозный взгляд, и раздраженный голос выдавали в Кате хроническую депрессивную усталость.

— Ладно, зайду попозже. Пока.

Библиотекарь закрыла форточку, повернулась к Ерохину:

— Ну, как она вам? Красивая?

Ерохин пожал плечами:

— Наверное. Спасибо, Маша. Значит, о нашей встрече знаете только вы и я?

Маша кокетливо подмигнула:

— Только мы вдвоем.

От библиотеки Ерохин проехал до окраинной поселковой улочки, остановился у ворот, на которых по куску фанеры прыгала не вполне каллиграфическая надпись «Комбикорм у Семкина». Ерохин открыл калитку и вошел во двор.

Едва он стукнул пальцами по окну, как из дома появился и затараторил невысокий суетливый мужичонка — Семкин:

— О! Салям валейкум, уважаемый товарищ капитан.

Пожали руки, Семкин обнял Ерохина как бы на азиатский манер, быстро прильнув к нему грудью и хлопнув по спине:

— Редко заходишь, Григорий-ака. А нам с тобой надо друг за друга держаться. Мы же для этих местных аборигенов кто? Таджики, узбеки. Они, значит, русские, а мы нет. Алкаши! Работать не хотят. Я за десять лет, как сюда переехал, такого насмотрелся! У меня на родине, в Бухаре, клянусь, бараны были умнее, чем эти... козлы. Может, покушать? Есть плов... вчерашний... честно, очень хороший.

Ерохин качнул головой:

— Нет, спасибо. Куплю у тебя мешок комбикорма.

И он с нарочитым подозрением посмотрел по сторонам. Семкин уловил этот взгляд, сразу понял, что у капитана к нему какая-то секретная миссия, изменился в лице — изобразил простачка.

— Пойдем в гараж, — сказал он громко, на тот случай, если кто-то из соседей мог их подслушать, — комбикорм хороший, честно. У меня земляк в городе, хороший пацан... раньше в Ферганской долине жил. Сейчас на мелькомбинате. У него там все — мука, комбикорм, что хочешь...

В гараже среди множества всяческих причиндалов тес-нился-томился небольшой грузовичок, накрытый тентом. Семкин сдернул с борта пустой мешок, забрался в кузов и, оставаясь на карачках — чтобы не удариться головой о потолок, — широким движением откинул брезент, демонстрируя Ерохину комбикорм. Потом взял пустое ведро и сощурился:

— По делу?

Ерохин кивнул, Семкин удовлетворенно произнес:

— Информация нужна?