Книга Искатель, 2010 №4, страница 61 – Василий Щепетнев, Виталий Забирко, Владимир Соколов, и др.

— Я тут фермера из Никольского встретил. Рассказал он мне, как у него бычка хотели украсть и как ты одним ударом пятерых. Ну вот скажи мне, чего ты тут у нас делаешь?

Ерохин хлебнул кипятка, посмотрел на пустой пакет — беляшей ему не досталось.

— Жду, когда ты мне про экспертизу расскажешь...

— Во-во, — майор плюхнулся в скрипучее кресло, откусил третий беляш, — мутный ты тип.

Жирными пальцами он выловил из папки лист бумаги, протянул Ерохину.

— Вероятно, помогли ему повеситься. Чужих в деревне не было?

Ерохин быстро изучил записи.

— Никто никого не видел.

— Знаешь, что про эту Зойку говорят? — Липатов перешел на таинственный шепот: — Ведьма она.

— Слышал.

— Первый мужик сгорел. Второй утоп. Третий повесился. Если найдется четвертый дурак — застрелится. Пятый — отравится. Шестой... Что там у нас осталось? Подорвется на мине.

— А подробнее можно про первых трех?

Майор с сожалением заглянул в пустой пакет — хорошо, мол, но мало, вытер руки о боковину стола, хлебнул чая.

— Можно и подробнее. Самый первый был ветеринаром. У них с Зойкой большая любовь была... с юности еще. Хороший был парень — Толик Еремеев. Им здесь, в поселке, после свадьбы дом дали. Но пожили они в нем недолго. Зойка поймала Толика с Катькой Антоновой и не стала его прощать. Переехала в Романово к родителям. А Толик по пьянке через три недели сгорел вместе с домом. Хороший был пожар.

— А Катька?

— А что с Катькой случится — жива. Только сразу после этой истории уехала. В город. Но здесь нет-нет да и появляется.

— Понятно. А второй муж?

— Второй Зойкин муж тоже был из местных. Только он вскорости утоп. Пошел купаться, и нашли его через несколько часов. Тут и стали говорить, что ведьма она. Ее старики, после того как второй зять окочурился, совсем недолго протянули — не вынесли.

— А что эксперты... по поводу утопленника?

Липатов болезненно вздохнул, положил себе на грудь руку.

— Сердце. Вода холодная была. Но народ говорит, что видели, как в тот день они с Зойкой сильно поругались... и она... будто бы... прокляла его.

Майор таинственно сощурился, глядя на Ерохина, но тот не проникся потусторонним настроением.

— А третий муж?

— С третьим она по переписке познакомилась. Полгода, как он из зоны откинулся. Сидел вот на этом стуле, рассказывал мне, как честно и красиво будет жить, разведет бычков, поросят... Сильно тянулся к сельскому хозяйству.

Липатов снова глянул на пустой пакет.

— Хорошие были пирожки. Таджикская кухня, да?

Ерохин поднялся:

— А родители Катьки Антоновой — они где?

— У нее, кроме матери, никого. Отец давно спился, помер. Распутная девка Катька. Не знаю, как там в городе, а у нас она давала жару. Ух! — Майор дернул плечами, подмигнул Ерохину, перешел на шепот: — Скажу честно: я и сам чуть было не опалил свои орлиные перышки. А мать ее возле клуба живет. Но лучше тебе в этом не копаться! Напиши, что так и так — самоубийство. И я это дело закрою. А ссадины и гематомы, — Липатов ткнул масляным пальцем в лист с результатами экспертизы, — в деревне столько работы, на которой можно пораниться...

Ерохин хмыкнул, направился к двери. Начальник испугался, что тот испортит ему показатели, и снова поспешил со своим предупреждением:

— Капитан, не связывайся! Она тебе такое сделает... Ведьма, одним словом.