Книга Искатель, 2010 №6, страница 56 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Ни черта себе на праздник съездил...

За ужином Кузьминична суетилась вокруг меня, как возле больного. То сметаны добавит, то тарелки поменяет, то пироги ближе подвинет, разве что с ложечки не кормила.

— Кушайте, Сергий свет Владимирович, — приговаривала она, подсовывая очередной лакомый кусочек. В глазах у нее светилось понимание и участие. — Кушайте, сил набирайтесь...

Я сидел равнодушный и безучастный ко всему и ел чисто машинально. Растительное мясо, трансгенную картошку, пресловутую бздыню, но вкуса не ощущал. На десерт вместе с бздыней были пироги с черникой, но и к ним я отнесся равнодушно, хотя сознание рефлекторно отметило, что Лия оказалась права — не успела бы Кузьминична напечь пирогов с собранной нами черникой. На душе было пусто и грустно, и было непонятно — а что дальше? Неужели это то самое чувство, на которое намекала Ля-Ля? Что за анахронизм (в этом я был солидарен с птеродактилем Ксенофонтом), какая к черту любовь, обычный инстинкт продолжения рода. Но чисто физиологическое определение моего состояния нисколько не утешало.

Кузьминична убрала со стола и тихонько ретировалась. Наверняка поспешила к Дурдычихе поделиться новостью. Бедные мои косточки, как их сейчас перемоют! Добела.

Я продолжал безучастно сидеть за столом, уставившись перед собой в никуда. Постепенно село солнце, на небе высыпали звезды, в беседке у гостиницы завели граммофон, и по деревне, усиленные ночным прохладным воздухом, понеслись залихватские песни, восхваляющие чайное застолье.

По небосводу скатилась звезда, затем вторая, а потом метеоры начали чертить небо один за другим. Леониды, вспомнил я название метеоритного потока, пересекающего земную орбиту в августе.

Над входом в гостиницу горел мощный фонарь, свет от него отсвечивал на решетчатых фермах возведенных аттракционов, и неработающий галактический Луна-парк в ночи был похож на многослойную сеть гигантской серебристой паутины. Словно привлеченные ее блеском, как мухи на мед, на праздник наконец-то начали прибывать гости. По двое, по трое, но чаще по одному, они выходили из-за гостиницы, здоровались с продолжающими вечное чаепитие дедом Дормидонтом и бабой Дормидонтовной и скрывались в гостинице. Странно, но света фар спускающихся с косогора машин, я не видел, да и места для транспорта за гостиницей уже не осталось. Как же они прибывали? Впрочем, воспринимал я эту несуразицу с тем же безразличием, как и внешний вид гостей. А посмотреть было на что, хотя с такого расстояния разглядеть в деталях костюмы гостей было затруднительно. Ожидал я, что День Пришельца будет костюмированным балом-маскарадом, но чтобы ни один гость не появился в человеческом обличье — это уже чересчур. Здесь были и насекомоподобные пришельцы, и медузообразные, и звероящеры, но в основном черт знает на кого похожие. Фиолетово-зеленые, оранжево-черные, в разноцветную полоску, в крапинку; с рожками, с хвостами, в чешуе, с глазами на стебельках; голые, в бальных платьях, в униформе и в скафандрах. Вблизи, наверное, были видны швы маскарадных костюмов, но издалека пришельцы выглядели настоящими.

«Паноптикум уродов», — зло подумал я. Под масками и карнавальными костюмами скрывались обыкновенные люди без внешних изъянов, но я испытывал к ним антипатию. Обидно было за Лию.