Онлайн книга «Искатель, 2010 №6»
|
Я посмотрел, как они изображают сладкую парочку, и мстительно спросил: — Вы что, за пеньком сексом занимались? — Тьфу, дурак! — возмутилась Ля-Ля. — Соврать не могла, что ли? — упрекнул птеродактиль Ксенофонт. — И ты дурак! — обиделась Ля-Ля и стряхнула с себя его крыло. От негодования она посинела и стала совсем прозрачной. Лия молча всучила мне кузовок и подошла к пеньку. — Иди ко мне, бедная моя девочка, — протянула она руки к посиневшему подобию долгопята-привидения. — Обижают тебя, бяки нехорошие... — Да, бяки... — всхлипнула Ля-Ля, забралась к ней на руки и уткнулась мордочкой в плечо. — Нехорошие... — Бабские сопли, — презрительно фыркнул птеродактиль Ксенофонт, взмахнул крыльями, подлетел ко мне и уселся на плечо, больно впившись когтями. — Вы позволите, Сергий свет Владимирович? — Иди к черту! — гаркнул я, стряхивая его. Птеродактиль Ксенофонт взмыл над нами и обиженно прокаркал: — Злые вы... Улечу я от вас... — Попутного ветра! — крикнул я. — Скажи спасибо, что мои пожелания не сбываются, как у Василия! Птеродактиль Ксенофонт сделал над нами широкий круг, подозрительно покряхтел, но — то ли пожалел нас, то ли желудок был пустой гадить не стал и улетел восвояси. — Пойдем в Бубякино, — предложила Лия, поглаживая прильнувшую к плечу Ля-Ля. Подобие малайского долгопята-привидения, потихоньку успокаиваясь, начало светлеть. — В таком виде? Я глянул на свои руки в разводах черничного сока и непроизвольно повел плечами. Рубашка местами прилипла к телу. Сладок сок черники... — Предлагаешь остаться здесь до ночи? Или в речушке искупаться? Лия была все такой же ершистой и неприступной, словно между нами ничего не произошло. Досталось ей в жизни со своим уродством. — Не мешало бы, — как можно мягче сказал я. Мне-то что? С мужика — как с гуся вода. А ей каково? Здесь деревня, как-никак, простота сексуальных отношений тут неприемлема до сих пор. Начнутся пересуды, злословье... — В речке вода такая, что будешь еще чумазее, — фыркнула Лия. — Не переживай, приставать не буду. Попили верескового меда — и на том все! Она развернулась и зашагала прочь. И мне ничего не оставалось, как поплестись следом. Женщины в моей жизни бывали всякие. Бывало и почти так, как сейчас: встретились, понравились друг другу, переспали и спокойно расстались без каких-либо взаимных претензий. Секс — не повод для знакомства. Звучит пошло, но таковы современные реалии. Однако сейчас было иначе. Я шел за Лией, глядел на ее стройную фигуру, а на моем теле все еще продолжали гореть ожоги ее ладоней. Вновь вернулось странное чувство, которое я ощутил, впервые прикоснувшись к руке Лии: было грустно и тоскливо, будто нежданно-негаданно обрел что-то неизмеримо ценное и тут же его потерял. Безвозвратно. Только теперь это чувство было гораздо острее. До деревни мы не сказали друг другу ни слова. Молча вышли из леса, перешли по мостику через речушку. Лия приостановилась и обернулась. — Тебе сюда, — указала она глазами на огород Кузьминичны. — А мне туда, — кивнула в сторону гостиницы. — Лия... — попытался я вставить слово, но она перебила. — Ягоды не растряси! — посоветовала она и быстрым шагом направилась к стоящим за гостиницей макетам транспортных аппаратов пришельцев. Ля-Ля высунула из-за ее плеча голову и долго смотрела на меня укоризненным взглядом большущих глаз, пока Лия не скрылась за чередой летающих тарелок. |