Книга Искатель, 2010 №6, страница 34 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Пальцев на крыльях у него имелось всего по три, но они были длинными, когтистыми, и кукиши получались отменными.

— На этом все, папарацци ты наш! — подвел итог фотосессии птеродактиль Ксенофонт. — Как тебе моя белозубая улыбка?

Он явно издевался надо мной, и я не захотел оставаться в долгу.

— Оскал то есть? — любезно поправил я. — Кондрашка хватит, если приснится. — И порекомендовал: — Обратись к дантисту, чтобы скобки на зубы поставил.

— Много ты понимаешь! — раздраженно возразил птеродактиль Ксенофонт. — У последнего представителя рода пальцекрылых все должно быть естественным!

— Просто ты дантистов боишься, — резонно заметил дед-бомж.

— Что, значит «боюсь»?! — взъерепенился птеродактиль Ксенофонт. — Я тебе не фотомодель и не позволю себя уродовать! С лица воду не пить!

«Так то с лица, а тут с морды...» — подумал я, но благоразумно решил не озвучивать.

— А если не модель, тогда чего перед фотокамерой выпендриваешься? — спросил дед.

— Как это — чего?! Вот помру завтра, кто вспомнит, как пальцекрылые выглядели?

— Меньше мухоморов лопай, дольше проживешь.

— Мухоморов пожалел, да? Объедаю тебя? — обиделся птеродактиль Ксенофонт. — Нашел нахлебника... Попрекаешь... Злой ты, уйду я от тебя...

Чтобы меня не втянули в перепалку, я тактично опустил глаза и проверил, как получились снимки. Снимки вышли качественными, но кто поверит в подлинность фотографий, когда птеродактиль на них крутит кукиши? Дурдом полный...

— Ладно тебе, не обижайся, — пошел на мировую дед. — На-ка, возьми шляпку мухомора, покушай. Красненькая, аппетитная, сама в рот просится!

Птеродактиль Ксенофонт рассерженно вырвал мухомор из руки деда-бомжа, запихнул в пасть и принялся сосредоточенно жевать. По тому, как калейдоскопически менялось настроение птеродактиля, я начал подозревать, что не все так просто с мухоморами.

— Угощайся и ты.

Дед снова протянул мне мухомор.

— Спасибо, я недавно завтракал, — корректно отказался я.

— Тогда чего ты хочешь?

Дед исподлобья посмотрел на меня подслеповатыми глазами.

Оп-па, опаньки! Приехали! Вопросы начались по второму кругу. Маразм в деревне Бубякино не просто крепчал, штормил.

— Пятую ногу у Барбоса увидеть хочет! — подсказал птеродактиль Ксенофонт.

Бомж заперхал, захихикал, и птеродактиль затрясся на плече, роняя из пасти крошки мухомора.

— Ну, ты, полегче! — возопил последний пальцекрылый. — Кайф не ломай!

— Он что хочет увидеть, — продолжая вздрагивать от смеха, спросил дед, — кончик или по самый локоть?

Давясь мухомором, загоготал непонятно чему и птеродактиль Ксенофонт.

— По... по... колено... — поправил он, и теперь они вместе дружно зареготали.

— Эт... эт, мил человек... — смахивая слезу, выдавил из себя дед-бомж, — ты не к нам... к Барбосу обращайся... Он тебе покажет... Пятую ногу... Может, и во всю длину...

— Но смотреть не советую! — предупредил птеродактиль Ксенофонт.

Я промолчал. Кузьминична предупреждала о том же.

— А еще чего ты хочешь? — отсмеявшись, снова спросил меня дед.

— Еще хочет узнать, что такое дрынобула, — сообщил птеродактиль Ксенофонт, не дав мне и рта открыть.

«Вещая птица, однако, этот птеродактиль, — только и подумал я. — Если, конечно, птеродактиля можно назвать птицей».

— Чавой? — недопонял бомж и приложил ладонь к уху. Старый дед, не только подслеповатый, но и глуховатый.