Книга Искатель, 2010 №5, страница 96 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

— Чак?

Охранник тоже испугался:

— Не я это! Они меня сразу по башке.

— Значит, не вы. — Родригес поиграл бровью в раздумье. — Методом вычитания выходим на часового у пирса. Правда, он клянется, что тоже пикнуть не успел. Капитан, вы разберитесь с ним...

Добрых чувств к часовому-нытику Андрей не питал. Однако он представлял, какой степени жесткости допрос учинит капитан своему подчиненному. Можно было не сомневаться, что в итоге любитель поспать на посту признается даже в том, что именно он подбил Иуду предать Спасителя, согласившись на тридцать сребреников. Поэтому Андрей сказал, оставляя в тайне ночную вылазку Баро:

— Нам пеняете, а сами не шибко сильны в арифметике. О ваших арсеналах нам рассказал Земекис.

— Мой друг напрасно отказывал вам в уме, — голос Марлоу сочился иронией. — Земекис, значит. Поди проверь...

— Как бы то ни было, — подхватил Родригес, — ваше знание... э-э... нюансов нашего бизнеса подтверждает, что мы не напрасно приложили столько усилий для возвращения вас на остров. И правильность нашего решения насчет дальнейшей вашей судьбы.

— Мы и не обольщались, — сказал Говард, поднимая голову. Выглядел Баро уже не на «двойку», а на «троечку», пожалуй, даже с «плюсом». Плохо сидеть всяко лучше, чем хорошо стоять.

— Вы не договорили, — напомнил Андрей мистеру Моро.

— Да, да, мы отвлеклись. Что, в общем-то, объяснимо. Я давно заметил, что вопрос о правде и лжи неизменно становится камнем преткновения в общении между людьми. Вот вы, наверное, убеждены, что и мой рассказ о снадобье против гепатита лишь плод моего нездорового воображения. Ну, признавайтесь!

— Было такое.

— А знаете, почему вы так подумали? Потому что не могли взять в толк, зачем я вам все это показываю и рассказываю, а потом прошу молчать об этом. Но помните ли вы, господа, легенду о шепчущем тростнике? Зная тайну своего повелителя и не в силах справиться с искушением поделиться ею, придворный пришел на берег озера и шепнул прибрежному тростнику, что у царя Мидаса ослиные уши. А тростник разнес эту весть по всему свету. Вот и со мной, каюсь, произошло нечто подобное.

— Надо быть сдержаннее, Тони, — на правах старшего товарища выговорил партнеру Джозеф Марлоу.

— Это больше не повторится, Джо. Но мне так хотелось, чтобы хоть кто-нибудь, помимо обитателей острова, знал, на пороге какого открытия стоит миссис Риггс и что открытие это состоится не без моего участия! Поэтому я и приподнял занавес. Разумеется, я не сказал всего. Например, почему миссис Риггс перебралась из Майами на мой остров. Ну, посудите сами, разве в Соединенных Штатах ей кто-нибудь позволил бы использовать для экспериментов человеческий материал? Нет. В ее распоряжении были бы лишь мыши, крысы, морские свинки, обезьяны, а впереди — тысячи опытов под присмотром государственных органов и под истерический вой защитников животных. У меня же все по-другому: довольно упражняться с мартышками — пора попробовать на человеке!

— Вы преступник, мистер Моро, — сказал Говард.

— Конечно. С позиции законопослушного гражданина, находящегося в плену условностей, я — преступник, враг рода человеческого. Тогда как на самом-то деле я — его благодетель. Появление препарата, над которым работает Анна Риггс, с лихвой искупит любые мои прегрешения.