Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 60 – Роберт Кеппел

Эти преступники систематически уродовали тела своих жертв, ускользали от полиции и становились героями сенсационных заголовков под такими прозвищами, как Хиллсайдские душители, Убийца с автострады^[5], Трейсландский убийца^[6], Убийца с мешками для мусора^[7] и Зодиак^[8].

По ряду причин, не в последнюю очередь из-за быстрого роста населения и обширных сельских территорий, Тихоокеанский Северо-Запад привлекал непропорционально большое количество таких преступников.

Несмотря на растущее понимание природы серийных убийств, в нашем подходе оставался серьезный изъян: мы действовали реактивно. Раскрытия часто происходили из-за случайностей – даже когда личность убийцы уже была известна. Например, Джона Гейси выдало зловоние из его подвала; Уэйна Уильямса – свидетель, видевший его с жертвой; Теда Банди во Флориде задержали из-за украденных номеров на его фургоне. Всех их поймали лишь после множества совершенных преступлений.

Традиционные методы расследования плохо работали против серийных убийц нового типа. Даже в деле Теда, где классические приемы помогли выделить подозреваемого, без компьютерного списка ста возможных фигурантов мы бы не продвинулись.

Отталкиваясь от круга знакомых жертвы, следователи быстро приходили в тупик. Недостаток новых идей, неготовность выходить за пределы своей юрисдикции и слабая коммуникация между агентствами делали раскрытие почти невозможным. К тому моменту, когда полиция всерьез начинала поиски, след убийцы уже остывал.

По всей стране в отделах убийств висели карты, утыканные булавками: красными – места обнаружения тел, желтыми – последние точки, где видели жертв. Иногда карты соседних штатов соединяли, пытаясь отследить маршруты преступника. Но не существовало простого способа сопоставлять похожие убийства в разных регионах. Между тем именно аналогичное дело в другой юрисдикции могло дать те подсказки, которых не хватало местному следователю. Нередко убийца, которого разыскивала одна служба, задерживался по другому делу в соседнем округе – и об этом никто не знал.

Из-за отсутствия формализованного обмена данными расследования буксовали, а время уходило. Следователям приходилось вручную сравнивать дела между собой, как делали мы в деле Теда Банди. Но без понимания, насколько далеко мог уехать убийца в поисках жертв, эта работа становилась почти невыполнимой.

Стало ясно, что необходим национальный координационный центр, который собирал бы сведения об убийствах и сопоставлял данные по подозреваемым в разных юрисдикциях. Ни одно местное или государственное ведомство не могло взять это на себя в одиночку. В конечном итоге я сыграл роль в создании системы, которая помогла решить эту проблему.

Дело было в декабре 1982 года. Высотное струйное течение развернулось с севера, и зимние штормы раньше обычного обрушились на Сиэтл – день за днем накатывая с океана в залив Пьюджет за стеной клубящегося тумана. В этом сером, мокром мире сотрудники офиса генерального прокурора уже думали о Рождестве, когда мою зимнюю хандру прервал звонок от живой легенды. Скрипучий, пронзительный голос на другом конце провода принадлежал Пирсу Бруксу, отставному капитану отдела убийств полиции Лос-Анджелеса – следователю по делу «Черной георгины»^[9], участнику расследования убийства офицера на Луковом поле^[10] и моему будущему наставнику. Пирс был одним из «суперкопов», приглашенных Ли Брауном в Атланту для анализа расследования убийств детей. Его звонок ошеломил и польстил мне: раньше мы точно не были на «ты».