Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 56 – Роберт Кеппел

Склонность убийцы к посмертным действиям с жертвами должна была навести следователей на проверку лиц, работавших (даже кратковременно) или подававших заявки на работу в моргах и бюро судмедэкспертизы. Ранее осужденные серийные убийцы нередко проявляли интерес к смерти, устраиваясь в полицию или похоронные службы. Такие преступники, как Тед Банди и Кеннет Бьянки^[4], работали в кризисных центрах или подавали заявки на должности в офисах шерифа. Банди в одном из наших разговоров даже признавался в болезненном интересе к разлагающимся телам.

Расстояние между местом, где жертв видели в последний раз, и местом обнаружения их тел варьировалось от нескольких кварталов до примерно пятнадцати миль. Это могло означать только одно: убийца имел доступ к надежному личному транспорту. Каждый из изученных нами серийных убийц использовал несколько автомобилей для перевозки жертв в уединенные места. Кроме того, каждый из них проезжал сотни миль в поисках потенциальных жертв и подходящих мест для избавления от тел.

Профиль убийцы как чернокожего мужчины около 25 лет, с эпизодической занятостью в начальных школах, интересом к работе судмедэксперта, ролью наставника для подростков и привычкой разъезжать по Атланте в поисках жертв казался тем образом, в который руководство оперативной группы предпочитало верить. Давление, связанное с попытками связать убийства с расистским заговором или оккультизмом, было велико, но эти версии не выдерживали критики: ни посланий с признаниями, ни символики вроде «666» или «KKK» на местах преступлений не появлялось, а лишь одна жертва была застрелена – слишком мало для подобных сценариев.

Командование оперативной группы предложило продвигать в СМИ версию о белых расистах, чтобы сбить убийцу с толку и заставить думать, будто полиция ищет в другом направлении. Мы считали этот подход ошибочным: убийца уже понимал, что дела связали по совпадающим волокнам, а любые попытки правоохранителей «играть» с серийным преступником через прессу в прошлом неизменно проваливались.

Главная слабость таких уловок в том, что только убийца знает истинные детали преступлений. Любая попытка дезинформации – искаженные факты, псевдопризыв к раскаянию, попытка заманить его в определенное место – лишь показывала, насколько полиция далека от него.

Вторая стратегия, которую власти надеялись услышать от нас в виде одобрения, уже была запущена на практике: наблюдение за мостами через реки Саут и Чаттахучи. Логика была простой: шесть из последних семи жертв были сброшены в воду, и ничего не указывало на то, что убийца изменит привычке.

За последние два дня среди консультантов возникли сомнения – дали ли нам вообще достаточно исходных критериев, чтобы строить стратегию поимки? Я сомневался, что оперативный штаб способен выделить ключевые признаки серии убийств для нашего анализа. Но сама идея с мостами была сильной. Мы полностью поддержали эти действия, даже понимая, что они оттягивают ресурсы от проверки сигналов и работы со свидетелями.

План предусматривал наблюдение за одиннадцатью мостами. На каждом требовалось минимум пять человек: двое на каждом конце и один под мостом, чтобы услышать всплеск. Круглосуточное дежурство означало 55 человек за смену – и до 165 с учетом ротаций. Это была дорогостоящая и трудоемкая мера, особенно летом, но она казалась оправданной. На длинных мостах под ними дежурили офицеры, способные услышать звук падения тела. Система оповещения была продумана заранее: при всплеске реку немедленно перекрывали сетями, надеясь поймать Ривермена с поличным.