Книга Восхождение, страница 82 – Николас Биндж

Без привычного рева ветра звуки в воздухе воспринимались совершенно иначе. В разреженной атмосфере скрип снега разносился на целую милю. Несмотря на яркий солнечный свет, создавалось впечатление, будто идешь по старому дому с призраками, кряхтящему и постанывающему при каждом шаге.

Те, кто нес с собой ружья, постоянно держали их наготове. Теперь мы понимали, что каждое смещение снежного пласта может означать появление чудовища, а каждый звук может стать предвестником смерти.

Группа шла молча. Лично я берег остатки энергии, не растрачиваясь на разговоры. Сил хватало лишь на то, чтобы сосредоточиться на подъеме и на собственных шагах.

Мы перевалили через хребет, и далеко внизу раздался громкий скрип ледника. Я вгляделся в бездонную глубину, где на синеватом фоне играли темно-синие тени. На секунду представил, как мы падаем в пропасть – похоже, лететь будем целую вечность.

Я перевел взгляд вперед и обнаружил, что не могу толком рассмотреть Наоко в сиянии снежных склонов – она то появлялась в поле зрения, то исчезала, словно мираж. Хорошо видны были только собственные ноги да спина идущей передо мной Полины.

За все время экспедиции я ни разу не слышал от нее ни малейших жалоб, ни намека на то, что она нуждается в помощи или в отдыхе. Шла Полина твердо, словно древний обитатель этой местности, привычный к снегу и к ветру. Вероятно, ей было за шестьдесят, однако выглядела она несгибаемой, как сама гора.

Страж держался впереди, рядом с Беттаном. На предыдущем этапе он обычно замыкал колонну, присматривая за группой, и всегда готов был броситься на выручку упавшему. Сейчас же он казался одержимым самой идеей восхождения.

Сколько времени прошло с момента нашего выхода?.. Я полностью растворился в горе, в подъеме. Весь мой интеллект и самоосознание сосредоточились на равномерном шаге и весе ботинок, с хрустом проламывающих наст. Возникло сильнейшее ощущение: если подняться еще выше, я стану частью горы и застряну здесь навсегда.

Необходимо было зацепиться мыслью за что-то реальное.

Набрав воздуха в легкие, я прибавил шаг и догнал Полину.

Она смотрела прямо перед собой; на ее лице застыло выражение неистовой решимости. Впрочем, заметив меня, она смягчилась.

— Ага, Гарольд Танмор…

Я изобразил улыбку.

— Он самый.

— Много о вас слышала, – сказала Полина. – Я имею в виду – до экспедиции.

— Правда? Польщен, серьезно. Естественно, я тоже о вас наслышан. То есть кто о вас не знает? Для меня большая честь…

Она небрежно отмахнулась.

— Прекратите. Не унижайте себя ложной скромностью.

Я нахмурился – ее фраза прозвучала, словно обвинение.

— Это не… я не…

— Да, я много о вас слышала, – повторила Полина. – Читала ваш доклад о решении дилеммы Шроффмана в восемьдесят шестом. С наслаждением ознакомилась с результатами исследования биолюминисценции в заливе Согод. Отличная работа! Я цитировала ваши выводы на одной из лекций в Московском государственном университете. Вы очень умный человек, чего же стесняться?

Я слегка покраснел под балаклавой.

— Умных людей с разнообразными талантами в мире хватает. Я просто оказывался в нужное время в нужном месте; у многих задатки ничуть не хуже.

Полина фыркнула.

— Вы сами не верите в то, что сейчас сказали.

— Неужели вы хотите, чтобы я при каждом удобном случае хвастался своими достижениями? Чтобы я уподобился Беттану?