Книга Восхождение, страница 70 – Николас Биндж

И все же лаборатория не была рассчитана на столь огромный экспонат. Мы тащили чертову тушу по льду вшестером, соорудив сани с брезентовым ложем. Внутри она заняла почти все свободное место, распластавшись на столе, поскрипывающем под непомерным весом. Длинные щупальца тянулись во все стороны, сворачиваясь кольцами в углах вагончика.

Полина оказалась права: чудовище не умерло, хотя и было тяжело ранено. Вероятно, оно находилось в бессознательном состоянии или в подобии комы, хотя я понимаю, что сравнивать физиологию настолько чуждого существа с человеческой бессмысленно. Известная мне медицинская лексика не распространяется на невероятные формы жизни.

В данном случае я не готов относиться к определению «невероятное» легкомысленно.

В полдень мы скучились в вагончике вокруг монстра. До обеда каждый из нас пытался хотя бы минутку побыть наедине с добычей – посмотреть, пощупать, осознать, что оно значит для науки. Так или иначе, мы – научная экспедиция, и, несмотря на различия в опыте и отношении к Всевышнему, всем нам свойственно одно качество: любопытство. Любому из участников экспедиции хотелось совершить единоличное открытие.

Полина встала с другой стороны стола, почти скрывшись за необъятной тушей. Согнувшись над микроскопом, она время от времени делала пометки в блокноте. Вокруг лежали снимки, запечатлевшие чудовище с разных ракурсов. Остальные члены группы теснились в углах вагончика – Палмер и Страж напротив друг друга, Томас, Йон и Наоко – тесным кружком, прижавшись спинами к стенке. Отсутствовал лишь Беттан. Бог знает, чем он занимался.

Миллер и Сэндерсон патрулировали периметр лагеря с оружием наизготовку. Несмотря на гибель Паркера, оба держались стоически и своими обязанностями не пренебрегали.

Мы с трудом втащили в лабораторию Джета – уж очень сильно он настаивал. Я все утро ухаживал за ним, перебинтовывая раны. Умудрился составить из наличествующих препаратов комбинацию, компенсирующую потерю крови, и все же энергетический дефицит наверняка затронул внутренние органы.

У него огромная рана на ноге: тут и множественные переломы берцовой кости, и раздробленная лодыжка. Икроножные мышцы разорваны в клочья. Видимо, я обнаружил Джета сразу после нападения чудовища, и просто чудо, что удалось остановить кровотечение, – ведь в условиях высокогорья кровь разжижается.

Остальные повреждения – по большей части мелкие порезы. Спасибо многослойной одежде, все эти раны носят поверхностный характер и со временем заживут. Увы, с ногой все гораздо хуже. Открытые переломы я туго забинтовал, однако потребуется протезирование, иначе Джет никогда не сможет ходить.

Излагая ему свой прогноз, я не знал, какой ждать реакции. Мне приходилось иметь дело с пациентами, напоминающими Джета, – неисправимыми оптимистами. Как правило, они воспринимают слова врача стойко, приспосабливаются к новой реальности и вносят коррективы в свое видение дальнейшей жизни после хирургического вмешательства. С Джетом вышло иначе: он разгневался.

— Что за чушь!

— Слушайте, я понимаю, такие новости принять непросто, но вы сильный человек, вы…

— Вы понятия обо мне не имеете! – бросил он с исказившимся от злости лицом.

Я нахмурился. Да, наивно было ожидать от Джета оптимистического настроя и стойкости. Я знал его лишь несколько дней, и он произвел на меня впечатление неизменно жизнерадостного парня, но сегодня передо мной сидел человек на пару десятков лет старше. Почти незаметные морщины на лице углубились, словно всю свою предыдущую жизнь Джет только и делал, что хмурился. Вероятно, на его настроение повлияли ударные дозы обезболивающих, однако дело было не только в этом. Складывалось впечатление, будто ночью моего пациента подменили.