Книга Восхождение, страница 137 – Николас Биндж

Санти неподвижно лежал в воде лицом вниз.

Внутри у меня все оборвалось. Я бросился к озеру, спотыкаясь о камни и загребая ногами песок. Время почти остановилось: я никак не мог набрать скорость. Ступив в воду, обо что-то запнулся и упал, подняв тучу брызг.

Он был еще слишком далеко.

Я рванулся к нему – то ли плыл, то ли бежал по дну. Смутно сознавал, что кричу во все горло, зову на помощь, выкрикиваю имя сына.

Наконец дотянувшись до Санти, ощутил, как холодна его рука. Маленькое тело сына обмякло. Он тонул – или уже успел утонуть. Не знаю, соображал я плохо.

Прижав его к груди, я побежал к берегу. Вода напоминала густую патоку, замедляя движения. Холодные руки и ноги Санти безжизненно свисали вниз.

Он попробовал поплавать сам, но навыка у него еще не было. Навыка и сил. Это я заставил его предпринять самостоятельную попытку.

Добравшись до берега, я положил Санти на песок. Из леса вышло несколько туристов – должно быть, услышали мои отчаянные вопли.

— Вызовите скорую! – крикнул я. – Быстрее!

Прижав палец к шее Санти, я задержал дыхание, надеясь нащупать пульс. Похоже, он был – совсем слабенький, словно эхо далекого шепота.

Запрокинув ему голову, я принялся делать искусственное дыхание. Сосредоточился на этом занятии, подавив остальные чувства.

Время вновь остановилось, и все же Санти наконец закашлялся.

Изо рта у него полилась вода. Помню, как подумал: почему так мало? В основном она ведь должна была скопиться в желудке, а не в легких. Низко склонившись над сыном, я приник ухом к его холодному лицу. Санти дышал. Совсем мелко, и все же… Я едва не закричал от облегчения, утирая слезы. Жив, жив!

Мой сын дышит, он спасся!

Однако опасность не миновала. Я много раз сталкивался с подобными случаями и понимал: следующие несколько часов – критические. Санти срочно нуждался в медицинской помощи.

— Где скорая? – обернувшись, крикнул я.

Вокруг нас стояло четыре или пять человек со взволнованными лицами.

— Кто-нибудь позвонил в скорую?

— Уже едут, – ответил один мужчина. – Велели оставаться на месте, карета будет минут через десять.

— Через десять?

Где десять, там и пятнадцать, и это в лучшем случае. Каждая потерянная минута могла усугубить ситуацию. У меня закружилась голова, и я, страшно запаниковав, снова подхватил Санти на руки. Он был невесом, словно перышко. Я бросился к машине.

— Они просили не уезжать! – повторил мужчина. – И даже не трогать мальчика!

Я не стал объяснять ему, что сам врач и точно знаю, как следует действовать. Меня пытались предупредить, а я не обратил внимания. Ожидание на месте происшествия – стандартная процедура. Для всех, но не для меня и моего сына. Требовалось немедленно доставить его в больницу, а округ Суррей был всего лишь в двадцати минутах езды. Меньше чем в пятнадцати, если плюнуть на ограничения скорости.

Санти окажется на больничной койке раньше, чем скорая доберется до озера.

Сзади неслись негодующие крики, однако я их едва слышал. Осторожно уложив сына на заднее сиденье и закрепив его руки и ноги ремнями безопасности, я погнал машину вперед.

Не знаю, сколько ехал. Показалось – несколько часов.

Затормозив у здания больницы, сразу кинулся в реанимацию и крикнул:

— Мальчик без сознания! Дыхание слабое!

Медсестры забегали, прикатили носилки на колесах, и я сам положил на них Санти.