Книга Восхождение, страница 109 – Николас Биндж

— Вам это не принадлежит, – неожиданно спокойно повторил Джет и опустил тело на пол.

Полина кашляла кровью, широко раскрыв глаза, а Джет приговаривал, словно любящая мать, успокаивающая непослушное дитя:

— Поймите, все это не для вас…

Я не мог двинуться с места. Наблюдая, как он склонился над умирающей Полиной, пытаясь ей что-то внушить, хотел только одного – бежать отсюда как можно дальше и как можно быстрее, и все же продолжал стоять, чувствуя, как меня пробивает пот. Куда я побегу?

Джет с улыбкой поднялся. Мое сердце бешено колотилось, волосы встали дыбом, и мне стало ужасно жарко в куртке. Так жарко, что уже ничего не хотелось.

— Все в порядке, Гарольд. Теперь все будет в порядке.

Гул усилился, превратившись в басовитое жужжание, и на меня нахлынула волна новых ощущений. В голове вспышками замелькали чужие воспоминания: реки лавы, песчаные смерчи и подъем, вечный подъем… Картины проникали в сознание, внедрялись в мою личность.

Мне требовался план. Надо ускользнуть из подземелья, пока Джет не расправился и со мной или, того хуже, пока я не начал видеть мир так же, как он. Если задержусь здесь – это неизбежно.

Увы, в голове звенела пустота. Джет подошел к стене и жадно уставился на роспись, как будто истекающее кровью тело Полины не валялось у него за спиной. Наверняка можно было что-то предпринять, но каждый раз, когда в мозгу зарождался план действий, его перебивали другие мысли. Я испытывал невыносимое отвращение к крошечным двуногим существам, пробравшимся в сердце горы. Неужели они считают себя умнее нас? Кто позволил им здесь ползать, кто разрешил…

Я содрогнулся, уже не понимая, где нахожусь.

— Не волнуйтесь, Гарольд, – улыбнулся Джет, положив руку мне на плечо. Он стоял почти вплотную, но смотрел словно сквозь меня. – Все образуется. Левиафаны ступили сюда первыми, понимаете? Это их место, не наше. Мы не заслуживаем делить с ними мир. И все же я здесь, чтобы помочь вам пройти через испытание, а потом вы поможете им.

Я отстранился и отступил назад. Пятился, пытаясь сосредоточиться на собственном дыхании, на стуке сердца – на чем угодно, лишь бы сохранить рассудок. Запнулся о какой-то большой мягкий предмет и рухнул на пол.

Полина… Она смотрела на меня мертвыми, широко открытыми глазами.

Отлично. Она заслужила смерть.

Я вздрогнул от непрошеной мысли и в ужасе отпрянул – все же собственное «я» пробилось наружу. Сев, заметил валяющиеся на полу снимки, которые уронил Джет. Самые поздние продолжали медленно проявляться. Полина сказала – карта… Возможно, я найду по ней выход, если получится ускользнуть из ужасного зала.

Я подавил эту мысль, уже не доверяя сам себе. Склонившись над телом, незаметно подобрал снимки и засунул их поглубже в карман.

— Здесь так много всего… – мечтательно прошептал Джет, изучая расписанную стену.

На меня он не смотрел, и я медленно, не поднимаясь, пополз по полу пещеры, стараясь двигаться бесшумно.

— Красота, искусство, достоинство… А мы все это у них украли, Гарольд!

Пока Джет созерцал стену, я успел отползти футов на пятьдесят. Похоже, он вообще забыл о моем присутствии.

Сделав глубокий вдох, я встал на ноги и побежал: спотыкаясь на ходу, бросился к ближайшему туннелю. Мною владела единственная потребность – скрыться от Джета, от гула, убежать от мыслей, что стремились подчинить мое сознание.