Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 130 – Дада Смехова

— Что? — не поверив, переспросила. Нам, на секундочку, бежать нужно, а не обсуждать литературу.

— Книга. С картинками… где всё… о… — он запнулся, но мне и так стало ясно, о чём именно речь.

Откуда я взяла «книгу с картинками», по которой людей целоваться учат.

Интересно, а «Камасутру» в этом мире уже написали? Или это у них под строгим запретом и только по особому императорскому допуску?

Стоп.

А сколько ему вообще лет? Вдруг тут сейчас уголовка по местным меркам?

— Ваше высочество, а сколько вам лет? — спросила я вслух, и только после этого поняла, что мой рот опять решил поработать без согласования с мозгом.

Он замолчал.

Надолго.

Так, что я уже начала подозревать, что он там у себя в голове не просто думает, а составляет протокол моего допроса: «оскорбление высочества через вопрос о возрасте, покушение на невинность поцелуем, злой умысел через книжки с картинками».

Икактеперь этот вопрос назад затолкать?

Он продолжал молчать так выразительно, что хотелось самой себе выписать наказание.

— Простите, ваше высочество, эту невежественную слугу, — выдохнула я, пытаясь хоть как-то выкрутиться, пока он не решил бросить меня здесь под забором гнить.

— Невежественную? — с лёгкой усмешкой протянул он.

Только не подумай, что я издеваюсь, ладно?

Ты самый умный. Самый начитанный. Великий мастер. Легенда. Живая энциклопедия. И вообще, ходячая секс-машина…

Только давай потом будем обижаться, хорошо? Не сейчас, когда меня вот-вот объявят пропавшей невестой века.

— Я хотела спросить… — начала я, чувствуя, как сама себе ро́ю могилу, — чтобы понять, насколько я младше вас. Чтобы… ещё более уважительно к вам относиться.

Боже, Катя, заткнись, пожалуйста.

— Мне уже двадцать шесть лет, — спокойно сообщил он.

Лучше бы ты молчал.

Двадцать шесть!!!

И что, за все свои двадцать шесть тыни разуне целовался?

Где ты вообще всё это время был — в пещере, в стазисе, в монастыре?

Косички плести научился, прически делать — пожалуйста.

А целоваться — нет.

Мы шли уже минут пять всё дальше и дальше от поместья князя.

Навстречу стали попадаться люди, иногда целые кучки, впереди угадывались более оживлённые кварталы. Интересно, куда мы вообще идём?

Я хотела спросить, но вовремя вспомнила про «книгу с картинками» и решила, что пока лучше молчать и не давать Шенли повод снова устраивать допрос. Поэтому шла чуть позади, как приличная… ну, как будто приличная.

Но больше всего меня грыз не маршрут, адругое.

Почему он до сих пор не целованный?

Походу, он у нас везде девственный.

Я шла сзади и не могла сдержать улыбку. В голове творился полный бардак, и все мысли стабильно сворачивали налево. Разве здесь не рано женят? Где он все это время отсиживался?

Его что, держали в каком-то стерильном шкафу для особо ценных экземпляров?

А сам? Неужели ни разу не хотелось? Или он настолько правильный и целомудренный, что аж скучно?

Понятно теперь, почему во мне его всё раздражает: я же просто ходячий антипод всего его кодекса добродетелей.

От этого становилось ещё веселее.

Но, если честно… онсамначал.

А теперь мне уже стало интересно – на сколько его хватит?

Я так задумалась и так далеко улетела в свои пошлые мечты, что благополучно не заметила очередную яму на дороге, споткнулась и уже летела носом вперёд. Хорошо, что успела издать какой-то жалобный звук.