Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 127 – Дада Смехова

А он всё так же стоял, не отскакивал, не шипел, не читал нотаций – просто… не реагировал.

И вот это его молчание нервировало гораздо сильнее, чем любые крики.

— Вы…злитесь? — решила сразу уточнить, чтобы понимать, чего ждать.

— Да, — последовал тихий и ооочень спокойный ответ после небольшой паузы. И снова тишина.

Его дыхание обожгло моё правое ухо. Он наклонилсянастолькоблизко? Я громко сглотнула. Становилось как-то… неудобно так тесно стоять. Казалось, он чего-то ждёт. Наверное, извинений.

Я повернула голову вправо, собираясь честно, открыто, прямо в лицо выразить свои искренние «изви…» — и выдохнула ему прямо в губы.

…Вгубы?!

Почему он так близко наклонился? Что он там вынюхивает вообще?

— …ни… – продолжила слово на автомате, уже чувствуя, как наши губы соприкасаются.

— …те… – выдохнула прямо ему в рот.

И замолчала. Потому что дальше я уже вообще не знала, что делать и что, собственно, сейчас происходит.

А мозг тем временем, как всегда не вовремя, выдал: у него очень тёплые, мягкие губы, и они были приоткрыты. Все это послушно фиксировал мой мозг, которому, как и мне, явно не хватало света. Темнота действовала на него как-то неправильно — он просто махнул рукой, выключился и отказался дальше работать по трудовому договору.

Я дёрнулась назад, уже в полёте понимая, что сейчас со всего маху врежусь затылком в стену. Но остановиться уже не успевала — слишком быстро, слишком близко, слишком неправильно…

Я даже зажмурилась, приготовившись к удару, но вместо каменной стены мой затылок впечатался в тыльную сторону его ладони.

Он что, стоял, опираясь рукой о стену за моей спиной?..

Судя по приглушённому, судорожному вздохупрямо мне в рот, я угадала.

Я поняла, что наверняка сделала ему очень больно, и резко подалась вперёд, чтобы освободить его руку.

Конечно, мой мозг в этот момент уже официально уволился и отказался анализировать происходящее.

Следующий удар пришёлся моим лбом ему прямо в нос.

Раздалось злое, приглушённое шипение, он меня схватил за затылок и резко прижал к себе — так плотно, что я буквально носом врезалась ему в шею.

— Остановись… — прошипел он где-то над моей головой.

— Изфините, я не хохе… — пробубнила я ему в шею, шаркая губами по коже и обдавая её горячим дыханием.

Со стороны это, наверно, выглядело так, будто я решила его слюняво зацеловать, а не извиниться.

Он ещё крепче прижал меня к себе, как будто хотелзаткнутьменя собой.

Если он сейчас не остановится — я просто задохнусь.

Я начала судорожно вырываться, упираться руками ему в грудь, отталкивая его, он же, наоборот, ещё сильнее меня прижимал.

— Остановись… прошу… — выдохнул он.

Да сам остановись, герой недоделанный!

Ты чего, решил задушить меня в своих объятиях?

Эй, яфизическине могу остановиться — я жить хочу!!

Кое-как удалось оттолкнуть его от себя.

— Вы что делаете? — выдохнула я, судорожно хватая воздух и продолжая его отпихивать, раз уж он наконец начал поддаваться.

Он сделал маленький шажочек назад, но всё ещё держал меня — одной рукой за затылок, второй за спину. Молчал. И, кажется, даже не дышал.

Жаль, что так темно. Хотя, если честно, и при свете по его лицу редко что поймёшь. Каменная стена с лёгкими вариациями.

Мы так и застыли в этом тёмном углу. Я ещё раз аккуратно подтолкнула его — мол, отпусти уже, высочество, я самостоятельная, могу стоять вертикально без вашей поддержки.