Книга Не та героиня этой дорамы 3, страница 121 – Дада Смехова

Я изо всех сил пыталась удержать лицо от победного восторга, но дурацкая улыбка так и расползалась по губам. Принц опускался следом, нависая сверху. Мои руки скользнули по его плечам, увлекая за собой, пока его ладони переползали с талии ниже, на бедра. Внутреннее «я» уже вовсю танцевало победное танго и скандировало: «Да! Да! Давай, не останавливайся!»

Шенли и не думал останавливаться. Он внимательно, почти гипнотизирующе всматривался в мое лицо, ловя каждый вдох. Затем уверенно перехватил мои колени, аккуратно укладывая мои ноги на постель. «О, — подумала я, — неужели решил пристроиться рядышком?» Я сделала еще одну тактическую попытку притянуть этот образец королевской эстетики к себе, но принц вдруг уперся руками в матрас по обе стороны от моей головы и замер.

— Я вернусь вечером, а пока отдыхай, — ровным, не терпящим возражений тоном произнес этот сухарь.

И прежде чем я успела выдать хоть один членораздельный звук возмущения, он рванул на себя одеяло и накрыл меня по самый подбородок. Причем прижал края так плотно, что мои руки оказались намертво заблокированы внутри этого шелкового кокона. Ни обнять, ни пощупать.

Я уставилась на него во все глаза, чувствуя себя максимально нелепо.

— Зачем тогда вообще начинал?! — этот вопрос прямо-таки жёг мне язык. Ну серьезно, что за средневековый тизер-трейлер без премьеры?

Шенли едва заметно улыбнулся. Он протянул руку и нежно, с какой-то невыносимой заботой поправил выбивавшуюся прядку моих волос.

— А сама как думаешь?

Я едва не зарычала. Ну что за манера у этих древнекитайских людей! Ни одного прямого ответа, вечно какие-то притчи, загадки и вопросом на вопрос.

— Ах, вспомнила! — с напускной злостью съязвила я, предпринимая яростную попытку вырваться из одеяльного плена. — Ты же влюбился в меня, точно!

Принц лишь сильнее зафиксировал одеяло по бокам, полностью лишая меня маневра, и наклонился так близко, что его дыхание обожгло мне ухо.

— Ты права, моя принцесса, — прошептал он.

А затем вернул должок — мягко прикусил меня за ушко и спустился поцелуями ниже, к щеке и подбородку. Я, включив оскорбленное достоинство, демонстративно отвернулась, но принца это только раззадорило. Кажется, он окончательно увлекся и напрочь забыл куда собирался. Его пальцы властно, но аккуратно перехватили мой подбородок, разворачивая обратно к себе, и он снова накрыл мои губы поцелуем.

Но стоило мне потянуться навстречу и приоткрыть рот, готовой к продолжению этого незапланированного банкета, как он резко оторвался и встал на ноги.

— Выздоравливай, — на его губах играла совершенно невыносимая, довольная ухмылка. — И потом мы продолжим наш… разговор.

Он многозначительно выделил последнее слово, еще раз улыбнулся моей возмущенной мимике и привычным маршрутом направился к окну. Секунда — и он изящно выпрыгнул наружу.

Я осталась лежать в своем коконе, абсолютно дезориентированная. Логика кричала, что нужно злиться и швырнуть в закрывающееся окно подушку, но глупая улыбка сама собой расплывалась на лице.

Какое-то время я так и лежала, глупо пялясь в потолок с абсолютно идиотской улыбкой. Дворец тем временем постепенно оживал: за дверью послышался шорох шагов, приглушенные голоса служанок и мерный стук оружия стражников. Но если нормальные люди с первыми лучами солнца просыпались, то я, наоборот, с чистой совестью проваливалась в глубокий, спокойный сон. Кажется, поцелуи моего личного «чудо-лекаря» обладали мощным терапевтическим эффектом — я определенно шла на поправку.