Книга Холодное пламя, страница 42 – Мари Милас

— Лили! – рявкает Оливия. Я могу представить, как она сдувает со лба свою непослушную прядь волос. – Ты отвлекаешься. Отвечай на вопросы.

Я подпрыгиваю и сажусь на наш заборчик лицом к своей чудесной веранде.

— Его зовут Марк…

— О н-е-е-ет, давай его будут звать как-то иначе? Так зовут моего брата. Я не могу сексуализировать мужчин с таким же именем.

— Но его зовут Марк, – смеюсь я. – Ладно, про себя я его называю мистер Июль.

— Так, хорошо. Мне нравится. Продолжай, – томно шепчет она. На заднем фоне слышится шорох одеяла.

— Почему это похоже на секс по телефону?

Оливия громко хохочет.

— Не отвлекайся, Лили. Переходим к прессу.

— Эээ… не знаю сколько у него кубиков. Я ни разу не видела его… голым?

— Преступление! – Кричит она так, что дребезжит динамик.

— Почему ты так орешь, прости господи?! – громко шиплю в ответ.

— Тот же вопрос. – От этого хриплого низкого голоса за спиной и горячего дыхания, овевающего ухо, моя кожа резко покрывается мурашками.

Я верещу от испуга и сваливаюсь со своего насеста на пол веранды. Из телефона доносятся крик Оливии:

— Это мистер Июль? Он в одежде?

Боже… почему у меня такой громкий динамик. Все еще стоя на коленях задницей к верху, тянусь к телефону.

— Заткнись, Оливия, – шиплю я. – Позвоню позже.

— Кайфоломщ…

Я сбрасываю вызов.

На веранде повисает мертвая тишина. Такая, где слышны грохот моего сердца и мяуканье кошек миссис Трент через два дома.

Я аккуратно поднимаюсь на ноги, отряхивая колени, хотя они абсолютно чистые.

Медленно, словно в слоумо, поворачиваю голову и бросаю взгляд через плечо. На меня смотрит разъяренный пожарный с голым – сюрприз – торсом.

Восемь кубиков. Веду подсчет только ради Оливии.

И, мамочки, эта бронзовая гладкая кожа действительно блестит под солнечными лучами, пробивающихся сквозь дыры в крыше над мрачной верандой.

— Какого хрена, Лили?! – Марк резко разводит руки в сторону, отчего его плечи становится еще шире. Шрам на виске выглядит чуть ярче, чем обычно. Это не слишком хороший знак, верно? – Тебя слышит вся Монтана. Я не спал всю ночь.

Ледяные глаза метают молнии, и, мне кажется, при следующем слове из его рта повалит огонь, как у дракона.

Я разворачиваюсь, упираю руки в бока. Собрав все свое мужество, стараюсь не смотреть на этот чертов блестящий пресс и прочищаю горло.

— Марк. – Мой голос звучит неестественно высоко. Проклятие. Прочищаю горло еще раз. – Не ори на меня!

Вот, уже другое дело.

Марк моргает. Потом ещё раз моргает несколько раз подряд, а затем разворачивается, представляя моему вниманию мускулистую спину, и уходит, хлопнув дверью кухни.

— Псих, – бормочу я, рассматривая занозу в ладони, образовавшуюся после моего грандиозного падения. В горле пересыхает от этого знойного злого мужчины, а пульс ощущается даже в ушах.  – Завари ромашку! – кричу ему вслед, вновь опираюсь на наш заборчик и пытаюсь заглянуть через стеклянную дверь в его дом.

Интересно, у него там такой же стиль Хэллоуина, как и во дворе?

Я проверяю время на экране телефона, ругаюсь себе под нос, а затем спешу в дом, чтобы собрать сумку для тренировки. С минуты на минуту заедет Мия, и мы поедем в «Дыхание», где меня ждет безудержное «веселье».

Скажем так, пока что я не особо прониклась преподаванием, не говоря уже о колоссальной нагрузке на больную спину. Я могу выдержать репетиции с Ричардом, но две двухчасовые тренировки с младшей и старшей группами… убивают меня.