Книга Холодное пламя, страница 119 – Мари Милас

И, кажется, тепло и покой, наполняющие грудь, заглушают боль в спине.

Время беспощадно играет против нас. Оно несется со скоростью света, и я ощущаю, как на невидимом табло над нашей с Марком кроватью, отсчитываются последние секунды до окончания этой беззаботной игры в «семью».

Мы такие глупцы. Взрослые, но совершенно бестолковые люди. Чем мы думали, когда вросли в друг друга, как корни столетнего дерева в плодородную почву?

Сердцем. Только сердцем. Потому что мозг из раза в раз кричал, что это чертова ошибка.

Последние три недели после дня, проведенного с Ричардом, я не вылезала из своих запутанных мыслей, пытаясь распутать этот сумасшедший клубок сомнений и неуверенности. Сотню раз мои губы приоткрывались, чтобы рассказать правду. Сотню раз я хотела сказать Марку, что в Лондоне меня ничего не ждет. Сотню раз мне хотелось закричать, что мой дом здесь.

Но каждый раз я себя останавливала, потому что в моем сердце, начинала орать пожарная сирена. Она так яростно кричала о страхе быть отвергнутой, что мне оставалось только молчать.

Неуверенность, которая приходит с молчанием, тишиной, становится моим постоянным спутником. Я начинаю сомневаться в себе, предпочитая родное одиночество. Это тягостное чувство – знать, что мои мысли остаются под замком, а сомнения растут как снежный ком.

Я уезжаю через два дня.

Два дня. Сорок восемь часов.

— Почему ты такая тихая? – спрашивает Марк, ставя предо мной завтрак. Творог, на котором выложен смайлик из голубики.

У меня начинают слезиться глаза, но я проглатываю огромный колючий ком в горле и отвечаю:

— Все хорошо. Выглядит прекрасно, спасибо. – Я наклоняюсь через стол и целую его в колючую щеку. Мне хочется задержаться на пару мгновений, чтобы прочувствовать эту щетину, царапающую мою кожу. Я всегда от нее чешусь, поэтому Марк старается за ней ухаживать, чтобы мне было комфортнее. Однако сегодня я хочу, чтобы его щетина оставила на мне ожог. Чтобы мои щеки раскраснелись. Чтобы эти ощущения сохранились надолго.

— У тебя сегодня крайняя тренировка? – Он не смотрит мне в глаза, когда делает глоток кофе.

Я киваю, уткнувшись в свою тарелку.

— Когда ты планируешь сказать Ричарду? – Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами, полными волнения. – Тебе нужно ему сказать, милая.

Меня начинает тошнить, и творог со смайлом кажется уже не таким великолепным. Боже, я отвратительна. Мне нужно съесть это, Марк так старался.

Всегда старается.

А я уйду.

Мое сердце начинает биться где-то в горле, когда я осознаю, что ничем не лучше Дейзи. Какого черта я осуждала ее, если изначально было ясно, что поступлю так же?

Глупая. Глупая, Лили.

— Я скажу.

Марк продолжает смотреть на меня таким взглядом, словно не верит мне.

Я вздыхаю.

— Это сложно, понимаешь?

— Понимаю. – Он протягивает руку и сжимает мою ладонь. – Вернее, ни черта не понимаю, но очень хочу, чтобы ты расслабилась.

— Со мной все хорошо.

— Это не так.

— Так, – произношу сквозь зубы.

Марк отпускает мою ладонь, заканчивает с завтраком и выходит из кухни. Я опять смотрю в свою тарелку с творогом. Ягода начинает оседать, смайлик пропадает. Он становится неразборчивым и уродским, как и моя душа.

Марк возвращается, берет со столешницы ключ от машины, телефон и брелок, который я подарила ему на день рождения. Он всегда носит его с собой. Даже когда выносит мусор или возвращает миссис Трент ее заблудившихся в нашем дворе кошек.