Книга Финишная черта, страница 194 – Мари Милас

Я снова давлюсь водой.

— Ты можешь не говорить все это, когда мой рот занят?

— Лиама пока что нет, значит, рот свободен.

Гас отскакивает от меня на несколько шагов, чтобы не получить в лоб, и хохочет, как припадочный.

Я отмахиваюсь от него и иду к Донни, чтобы обсудить сложные участки трассы, где мне потребуется его помощь. Он стоит вместе с главным инженером и Заком, внимательно изучая данные с экрана, на котором изображена трасса и все опасные зоны.

— Что думаете насчет Маггеттс? – спрашиваю у них.

Маггеттс – один из самых знаковых участков на трассе Сильверстоун и в то же время один из самых сложных. Это быстрая последовательность левых и правых поворотов, где от пилота требуется невероятная точность и идеальная траектория.

— Помни, – говорит Донни, указывая на схему трассы, – твое входное ускорение здесь важно, однако не жертвуй стабилизацией ради скорости. Но ты и так все это знаешь.

Гас подходит к нам и присоединяется к обсуждению.

— Я хоть и не инженер, но как будто бы должен сделать вид, что умный. Поэтому… если пройдешь Маггеттс, дальше все пойдет как по накатанной. И еще – не оставляй пространства для маневра Нельсону. Вы в одной команде, но победитель сегодня один. Помни это.

Я улыбаюсь и киваю. Зак отрывает взгляд от экрана и делает шаг ко мне.

— Ты приручала и более сложные трассы, не переживай. И спасибо за отличный сезон, Андерсон. Даже если мне чуть не сломали нос, я был очень рад работать с тобой.

Я отвечаю сквозь смех:

— Тебе просто понравилось мучать меня, признайся.

— Да, так и есть, – весело хмыкает он и уходит.

Я остаюсь в паддоке, где царит волнительное ожидание начала гонки, и думаю, что, действительно, несмотря на все взлеты и падения, это был отличный сезон. Множество ярких стартов и финишей, которые запомнятся на всю жизнь.

Я оборачиваюсь на шум и вижу, как в заднюю часть паддока вваливается целый табун людей. Вся моя семья, Валери с Максом, Нейт с Хлоей и даже бабушка и дедушка Лиама. Елизавета ворчит на своего помощника в черном костюме и отбирает у него огромный лист ватмана. Когда она его раскрывает, меня бросает в жар.

— Господи, – шепчу я, пытаясь оправиться от шока.

— Елизавета! – восклицает Аарон, одетый в свой лучший костюм.

Он, как и всегда, выглядит величественно даже в этом небольшом помещении, полном ругани и шума.

— Что это за безумие? – строго спрашивает он, поправляя галстук. Его серые глаза сверкают одновременно раздражением, весельем и любопытством.

— Это поддержка, дорогой, – невозмутимо отвечает бабушка Лиама, размахивая огромным листом ватмана. На нем большими, явно вручную написанными буквами красуются слова: «Андерсон, заставь всех глотать грязный воздух!». Подпись чуть ниже – «С любовью, Лиам и Ко».

Натали выходит из толпы, подпрыгивает и хлопает, визжа, как банши.

— Какая прелесть! Я знала, что герцогини тоже могут быть крутыми.

— Конечно, могут, – Елизавета элегантно взмахивает свободной рукой. – Поэтому я и герцогиня.

Все заливаются громким смехом, а я подхожу к ним, пытаясь сдержать слезы. Еще никогда меня не приходило поддержать столько человек. Еще никогда герцог и герцогиня не держали плакат с моим именем.

И вот входит человек, которого я жду с самого утра.

— Как тебе наше творчество? – он игриво ухмыляется и стреляет глазами на ватман.