Книга Опалённая жизнь, страница 64 – Мари Милас

очередь всегда возвращаюсь к тому, как он смотрит на меня, будто видит не только мои шутки,

болтовню и вечный хаос… но и трещины в моей броне.

Всем мужчинам, встретившимися на моем пути, мне хотелось нравиться.

С Гарри… мне даже не нужно стараться.

Он уже видел меня самой растрепанной, злой, уставшей и отчаявшейся, и все равно

он спит на моем неудобном диване.

И это пугает.

Потому что такая влюбленность — если это вообще влюбленность — не строится на

красивых словах и флирте, хотя в этом Гаррисон силен. Эти чувства крепчают на том, что рядом

с ним я впервые за долгое время позволила себе… уснуть? Звучит глупо, но так оно и есть.

Чувство, которое растет внутри меня, не похоже ни на одну симпатию, которую я

испытывала раньше. Это не вспышка. Не увлечение. Это что-то медленное, но раскаленное, как

огонь в камине, который разгорается незаметно, пока ты просто сидишь рядом.

Все эти мысли вращаются, как мигающая карусель в голове, пока я пьюне кофе,

стараясь как можно тише дышать и моргать. Тишину нарушает сонный низкий голос:

— Либо я старею, либо твой диван отстой.

Я резко вскидываю голову и вижу Гарри, привалившегося к дверному проему кухни.

Его волосы торчат в разные стороны, а на щеке заломы. Видимо, он спал в одной позе все это

время.

Мы смотрим друг на друга пару минут, и я прислушиваюсь к ощущениям внутри себя.

Никакой неловкости из-за того, что мы проснулись в одном доме. Никакого стыда из-за того,

что у меня черт знает что на голове. Все кажется таким естественным и правильным, будто мы

не впервые встречаем утро вместе.

— Сколько тебе? Двадцать девять? Этому дивану столько же, — в конце концов

отвечаю я, откусывая безвкусный хлебец.

Я пообещала себе, что с сегодняшнего дня сяду на диету и избавлюсь к лету от

этих необъятных бедер. Неважно, что ночью холодильник опустел после моего набега. То, что

было ночью, остается ночью.

Гарри подходит к столу, хватает мою кружку и делает глоток. Его лицо моментально

морщится, и он выплевывает все содержимое в раковину.

— Этому кофе — или что бы это ни было — тоже, похоже, двадцать девять лет.

Я фыркаю от смеха, давлюсь крошками, и Гарри похлопывает меня по спине:

— Не убей себя, ради бога, ты еще нужна мне.

Я пытаюсь ущипнуть его за бок, но он быстро отходит, начиная хозяйничать на моей

кухне. Через мгновение Гарри уже сидит напротив с нормальным кофе и сэндвичем не только для

себя, но и для меня.

Я пытаюсь не думать об этом небрежном «ты еще нужна мне», но

все равно о нем думаю.

— Ешь, — Гарри двигает тарелку, будто угощает меня в собственном же доме. — Ты

не можешь съесть только… что это вообще? Выглядит отвратительно.

— Я ела ночью, — ворчу я. — Если я хочу влезть к лету в свой купальник, то мне

пора следить за тем, что попадает мне в рот.

— И что же попадает к тебе в рот, Эванс? — Гарри непринужденно отпивает кофе,

будто не ляпнул только что какую-то грязную фразу с явным двойным подтекстом.

— Тебе предоставить весь список или ты интересуешься определенными… продуктами?

На этот раз я отпиваю своене кофе и пытаюсь сделать вид,

что это самый вкусный напиток на земле. Гарри откусывает сэндвич, медленно, методично его

пережевывает и постукивает пальцем по столу.

— Хочешь секрет?

— Конечно, я люблю секреты. — Я ухмыляюсь, опираюсь на локти и даже наклоняюсь