Книга Опалённая жизнь, страница 134 – Мари Милас

слезы. — Но ты все равно вернись, чтобы услышать эти слова в подходящий момент. Например,

когда мы будем танцевать под дождем, как во всех этих романтичных фильмах, или смотреть на

закат. А может, тихо танцевать на кухне. Просто вернись, чтобы я снова могла прочитать тебе

книгу, а ты с нетерпением ждал бы эпилог.

Она любит меня. Я никогда не ждал этих слов в ответ. Если

бы Лола по итогу просто позволила бы мне любить ее — я бы принял это. Но слышать от нее эти

слова, даже если она «проспойлерила» нормальное признание, позволяет впервые за долгое время

перестать чувствовать себя обгоревшим до костей. Ее «Я люблю тебя» дарит мне пламенные

крылья, как у птицы феникс.

И я готов полететь, чтобы сделать свою работу.

Горло сдавливает от поступивших эмоций. Ни разу в жизни я не уходил на вызов с

таким тяжелым сердцем. Так ощущают себя все мои товарищи, у кого есть семьи? Они тоже

разрываются на части между любовью и долгом?

Я киваю Лоле и решительно разворачиваюсь, чтобы сесть в машину. Нельзя больше

терять ни секунды. По дороге в часть я убеждаю себя, что все будет хорошо. Что мне не

страшно. И в каком-то смысле страх действительно приглушен за счет адреналина, но он все еще

цепляется когтями за каждый мой ожог

Перед тем, как покинуть часть в полном обмундировании для тушения лесных

пожаров, я задерживаюсь возле фотографии этой чертовой козы.

— Если я не вернусь, Пушинка, то это будет на твоей совести, — шепчу я.

В ответ на меня смотрит козья улыбка с кривыми зубами, и что-то внутри меня

расслабляется. Парни проходят мимо этой фотографии тоже с легкими смешками. Эта коза

каким-то образом снимает часть тревог, которые мы все, без сомнения, испытываем, даже если

отдаем себя этой профессии многие годы.

Спустя пятнадцать минут пожарный автомобиль останавливается возле северной

полосы заповедника. Марк собирает нас, чтобы раздать команды.

Мы стоим плечом к плечу, и жар от пламени чувствуется даже сквозь защиту. Он

пробирается под кожу, пытаясь напомнить о том, что я уже однажды проиграл ему. Огонь трещит,

жрет сухую траву и поднимается вверх по склону, превращая привычный спокойный лес в ревущего

зверя.

Я чувствую, как пламя смотрит на меня точно так же, как и в тот день. Смотрит на

меня, как будто узнает. И, черт возьми, я тоже его узнаю.

Но я больше не позволю ему напугать меня, ведь мне нужно вернуться домой.

— Саммерс — правый фланг, — громко говорит Марк, обводя взглядом горящие акры

леса. Дождавшись от Томаса подтверждения, он переводит взгляд на меня. — Эшфорд — левый.

Я настолько сбит с толку, что роняю крагу.

— Я еще не получил должность, разве мне можно командовать?

— То, что ее не подписали в департаменте, не значит, что ты ее не получил, — он

пронзает меня взглядом. — Попробуем еще раз: Эшфорд — левый фланг.

Я расправляю плечи, глубоко вдыхая воздух, полный гари.

— Да, капитан.

И вот так я становлюсь ответственным не только за свой страх, но и за тех, кто

может ему поддаться, если позволить ему взять верх.

Марк снова приковывает к себе внимание и выкрикивает:

— Три единицы!

— Одно сердце! — заканчиваем мы.

Потому что у нас у всех одно сердце, и одни и те же страхи. У нас у всех есть

семьи, любовь к которым намного сильнее любого огня.