Книга Опалённая жизнь, страница 106 – Мари Милас

И на этот раз, когда я целую ее — это уже не продолжение сцены из книги.

Это реальность, созданная только нами.

Гарри сгребает в кулак мои волосы и, потянув за них, запрокидывает голову. Его

язык сплетается с моим в страстном танго. Наш поцелуй полон рваных вздохов и всепоглощающей

страсти. Гарри прикусывает мою нижнюю губу, и я невольно вскрикиваю — не от боли, а от

раскаленного возбуждения, обжигающего каждое нервное окончание.

Его пальцы все еще держат мои волосы, заставляя меня смотреть вверх, открываться

ему полностью, без возможности спрятаться за привычной неловкой улыбкой или шуткой. И, боже,

я даже не пытаюсь.

Я отвечаю ему так же жадно, так же безрассудно, как он целует меня. Внутри меня

наконец ломается какой-то замок, который я сама же и повесила.

Гарри обхватывает большой ладонью мою грудь, а потом дергает футболку вниз. Она

с треском расходится по шву, открывая голую кожу. На мгновение я замираю, осознавая, что на

улице недостаточно темно, чтобы скрыть растяжки.

— А теперь будь добра выкинуть все мысли из головы, — хрипит Гарри мне в губы. —

Ты прекрасна в одежде и без нее. Ты просто прекрасна в моих руках.

Он проводит по моей груди в тонком сетчатом бюстгальтере, опуская чашечки вниз.

Грубые кончики пальцев ведут прямо по тонким бледным полосам, пересекающим кожу.

— Нет ни одной тигрицы без полос.

Я бы рассмеялась от этого до безумия милого и трепетного комплимента, но вместо

этого задыхаюсь от того, что Гарри оттягивает сосок и снова целует меня.

Его бедра сильнее прижимают меня к стволу дерева. Я чувствую внушительный

твердый член, который мне уже не терпится сжать в руках. Ноги дрожат от того, насколько

невыносима пульсация там, где я больше всего нуждаюсь в руках Гарри.

— Если ты сейчас же не прикоснешься к госпоже Виолетте, я тебя ударю, — почти

умоляю я.

Он замирает лишь на долю секунды, а потом, задыхаясь от легкого смешка

спрашивает:

— К кому?

— Не делай вид, будто не понял, — я пихаю его локтем, а он в ответ сильнее

выкручивает мой сосок, вызывая дрожь во всем теле.

— Только ты могла придумать своей киске такое имя, — Гарри сбрасывает с моих

плеч футболку, которую он, как дикарь, разорвал на две половины, а следом расстегивает

лифчик.

Соски скользят по грубой коре дерева, и мои глаза закатываются. Невыносимо, черт

побери.

— Не переживай, Ангел, — Гарри продолжает пытку, прокладывая дорожку поцелуев по

шее и лопаткам. — Я обязательно доберусь до госпожи Виолетты.

Я слышу сдавленный смешок, быстро срывающийся в хриплый стон, когда мои пальцы

сжимают его член. Ни только ему мучить меня.

Преодолев все смущение, тревоги и страх своего тела, я разворачиваюсь лицом к

Гарри. Моя грудь и живот горят под его взглядом. Мурашки рассыпаются по рукам, когда я

наконец-то нахожу потемневшие глаза, смотрящие на меня с чистым обожанием.

— Черт побери, Шарлотта, — Гарри ведет кончиками пальцев от ключицы, вдоль

грудной клетки и останавливается внизу живота. — Ангельская красота.

Не знаю, нормально ли хотеть плакать, когда занимаешься сексом в лесу, но именно

это мне хочется сделать. Никто не смотрел на меня так, будто я действительно спустилась с

небес. Это непередаваемое ощущение.

Гарри снова целует меня, но на этот раз медленнее и глубже.