Книга «Никто» так не смотрит, страница 59 – Марина Кистяева

Даже не верилось, что прошло меньше суток.

Яся... Да черт побери!

Он метался по комнате, как загнанный зверь.

Ему сообщили, что температура спала, но пациентке прописан постельный режим. И анализы вполне себе адекватные. Доктор со вздохом посетовал, что гормоны, видимо, играют у Есении, стрессанула девочка, вот организм и выдал.

Стрессанула.

Да.

Он, конченный мудак, довел ее до бессознательного состояния.

Он рвался домой. Он должен убедиться, что с Ясей все нормально. Похер на их ссору. Что было то было.

Главное, чтобы птичка встала и расправила крылья.

Он должен лично убедиться в её относительной «норме».

Заглянуть в глаза... В лицо.

Побыть рядом.

Если она, конечно, позволит.

В груди снова перетасовали внутренности...

Гордей протянул ему стакан с вискарем. Лицо друга выражало крайнюю степень сосредоточенности.

Табасов не спрашивал, что произошло. Да и не ответит Потап!

Их ссора с Есений - только их забота.

Он оскорбил ей. Тем, что отморозился в один из самых важных моментов их отношений. Когда почувствовал, что нет плевы, как в омут рухнул. И мозги напрочь отключились.

Дебил, ему даже в голову не пришло, что у Есении организм может иметь физиологические особенности! Сколько случаев есть, когда у женщин плева рвалась аж во время родов.

Но нет, его понесло...

Набросился на неё, желая услышать подтверждение своего «приговора».

Услышал.

И что дальше? Вот что?

А она ушла. Гордо.

Не закатила истерики, всё поняла.

Другая по меньшей мере фыркнула, что он может катиться со своим заёбом по поводу девственности, куда пожелает!

Есения же просто скрылась в ночи.

Чтобы потом обрушиться в болезнь.

Снова не чувствуя пойла, выпил вискаря.

У него эмоции вышли на передний план. Неожиданно и гадко вышло. Он ласкал её, сходил с ума, хапал её запах и её нежность. Трогал её кожу, и не мог натрогаться.

Есения же добрая девочка...

Он покается. Попробует поговорить.

А дальше... дальше будет действовать.

Хрен он её так просто отпустит.

— Мазур, ты будешь работать или как?

Это Гор.

— Или как. Я возвращаюсь.

Их разговор с Гором прервал Бессарион.

— Потап Тимофеевич, файл куда вам.

В руках Бессо держал папку. Иногда лучше информацию держать на всех носителях.

Потап протянул руку.

— Давайте.

Бессо замедлился.

— В чем дело? - рыкнул Мазур, ощериваясь.

Значит, что-то Бессо накопал.

— Хотите совет? Посмотрите один.

Гордей среагировал первым.

— Пошли-ка, Бессо, покурим.

Он даже не видел, как вышли мужики.

Смотрел на папку.

Надо открыть.

Давай...

Руки Потапа почему-то дрогнули.

На фото, которое лежало сверху была запечатлена Есения. Точнее ее лицо и плечи. Разбитые... отекшие... с синяками и ссадинами.

У него пол перед глазами пошатнулся.

Не понял...

Хотя нет. Понял. Отлично понял...

Как она говорила? Вспоминай, сука!

«У меня никогда не было отношений, Потап. Ты у меня первый».

«- Кому-то позволяла себя трогать?

— Нет».

Она и не позволяла...

Её трогали. Насильно.

Она никогда не врала. Никогда!!!

Потому что считала его первым. Первым мужчиной! Первым, с кем согласилась на отношения. Кому доверилась.

А он?..

Потап нащупал стол. Ноги ослабли. Пришлось проморгаться, чтобы снова начать хотя бы немного соображать.

Дальше принялся читать.

Какие-то отписки директора детского дома. Объяснительные. Что-то от полиции. Потому что Есения заявление подала...