Книга Русалка, страница 31 – Марина Кистяева

Она кулачками заколотила по его плечам, пытаясь вырваться. Но постепенно натиск мужских губ стал ослабевать, и эти самые губы стали казаться не такими жесткими….

У Ирины закружилась голова. Эмоции захлестнули её. Панический страх стал зарождаться где-то в глубине живота. Она забилась в руках мужчины, точно пойманная в силки птица.

Петр так же внезапно отпустил её, как и завлек в свои объятия.

Ирина тяжело дышала. Щеки разрумянились. Губы припухли.

— Негодяй! — выдохнула она и ударила Петра по лицу.

Звук пощечины в ночной тишине показался оглушающим. И стоило признать, отрезвляющим.

Петр застыл. Ни разу в жизни ему не приходилось насильно срывать поцелуй с губ женщины. Многие прелестницы были очарованы его обаянием и сами падали к нему в объятия, а искушенные великосветские Дианы со знанием дела вовлекали его в свои сети. И каждый при этом оставался доволен.

А тут такое….

— Простите меня, Ирина Васильевна, я заслужил эту пощечину, — холодно отчеканил он. — Мне не стоило вас целовать.

Последнее заявление было прямо противоположно его статусу жениха. Как раз и подразумевалось, что жених имеет полное право хотя бы изредка срывать сладкие поцелуи с уст дивной невесты.

А Ирина всеми силами пыталась унять дрожь. Ей стало так холодно, что, казалось, сейчас этот холод прокрадется в сердце и превратит его в ледышку. Она сжала губы, опасаясь, что зубы неприлично начнут стучать. Петр заметил состояние девушки, поднял с дивана шаль и накинул её на плечи Ирины.

С девушкой творилось что-то неладное. Точно он не поцеловал её, а попытался совершить что-то мерзкое и преступное. Её реакция более чем удивила его.

И заставила задуматься.

— Мне…не…нужна…в-ваша…забота, — дрожь усиливалась.

Петр испугался, как бы с девушкой не случилось чего плохого.

— Вам плохо? — не обращая внимания на её слова, обеспокоено спросил Петр. — Может, позвать кого-то, чтобы вас проводили до комнаты?

Ирина отчаянно замотала головой, и несколько непослушных прядей выбились из прически.

— Нет!! — она глубоко вздохнула. — Послушайте меня…. Послушайте меня хорошенько, Петр Сергеевич! Больше повторять я не намерена! Как и не намерена вас больше о чем-либо просить и взывать к вашему разуму! Я пойду с вами под венец, и поклянусь перед Господом быть добропорядочной и верной женой! Если вы так стремитесь получить жену, вы её получите! Но запомните, никогда, — слышите? — никогда я не буду вашей женой! Никогда не позволю вам прикоснутся к себе! А теперь уходите! Я не желаю вас больше видеть!

Петр смертельно побледнел, развернулся и вышел прочь!

А Ирина рухнула без сил на диван и заплакала.

Ночью её снова мучил кошмар. Один и тот же, повторяющийся раз за разом, ночь за ночью.

…сначала она услышала крик. Кричала женщина, кричала отчаянно, звала на помощь, но помощь не приходила…. Ирина бежала на этот крик, но вязкий туман спутывал деревянные ноги, и точно не пускал её. А она протягивала руки, отталкивала от себя темноту и стремилась вперед. В сознание врезалась мысль: голос кричащей до боли знаком…. Знаком по колыбельным песням и детским сказкам… по ласковым наставлениям и тихому смеху… самый любимый голос, самый родной…. Кричала матушка, отчаянно звала свою дочку, свою кровинушку, на помощь, а Ирина никак не могла прорваться сквозь туман…. А потом появлялась фигура отца! Она мелькала, то впереди, то слева, то справа, то снова впереди! Ирина пыталась крикнуть батюшке, чтобы он скорее бежал к маменьке, но кто-то влиятельный и злой лишил её голоса. А отец смотрел на неё, робко улыбался и качал головой…. В его глазах стояли скупые слезы… Внезапно наступала оглушительная тишина. Ни звука, ни крика, и эта тишина сводила с ума, лишала покоя…. И сквозь серый туман начинали прорезаться красные потеки, цвет тумана менялся на глазах…. Когда Ирина понимала, что это кровь, то с отчаянным стоном просыпалась….