Книга Русалка, страница 3 – Марина Кистяева

— Ирина, мы это обсуждали.

— И что? То, что я постоянно твержу об одном и том же, на тебя, батюшка, не производит впечатление. А между тем, ты помнишь, что тебе сказал доктор? Лихорадка подорвала твое здоровье.

— Я хочу закончить книгу, — упрямо ответил граф и тоже сел в кресло, но за тяжелый дубовый стол. Не о том он желал поговорить с Ириной.

— Это замечательно! И ты закончишь книгу, я уверена. Но чуть позже. Два-три месяца не сыграют большой роли. Я повторяю, тебе надо больше отдыхать, — тут Ирина улыбнулась и склонила голову набок. — А если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, то я подговорю девочек, и они выкрадут твои наброски. Как ты думаешь, сколько времени нам понадобится, чтобы их разыскать?

Губы графа дрогнули в улыбке.

— Нет, ты этого не сделаешь, — протянул он.

— Ты хочешь пари, батюшка? — Ирина прищурила глаза.

— Упаси Боже! — Василий Дмитриевич отчаянно замахал руками. — Вы меня с ума сведете с вашими пари!

С недавних пор в их доме появилось любимое занятие: заключение пари. Спорили на что угодно и где угодно. Зоя заключала пари с Ириной, Ирина с Александрой, Александра с дядькой Архипом, главным конюхом, благодаря которым конюшня графа ещё не развалилась. А Архип едва не заключил пари с барином, но вовремя одумался. За такие проделки, можно и хворостиной по спине получить.

Поэтому Василий Дмитриевич отмахивался от любых споров, как черт от ладана. Увольте. Пусть дети резвятся, к тому же, Ирина утверждала, что с помощью пари девочки лучше осваивают материалы. Всё, что не делается, делается к лучшему. Пусть будет так и дальше.

— Тогда работай меньше, — между тем продолжала старшая дочь. — Папенька, мы переехали с месяц назад, дорога была утомительной, тебе необходимо отдохнуть. Хотя бы на недельки три-четыре оставь книгу. Прошу, послушай меня. Я не хочу, чтобы ты переутомился и снова слёг.

Граф нахмурился. Это он должен печься о благе дочери, а не она о нём! Проклятье! Проклятье! Проклятье….

Многие годы граф Палагин путешествовал по континенту, собирал материалы, он был ботаником и мечтал описать свои исследования в книге, над которой работал последний год. Травы, цветы, растения, коренья…. Он всё записывал, делал зарисовки и теперь обобщал и классифицировал. Работа продвигалась с трудом. То болезнь, подхваченная от одного моряка, вернувшегося из Африки, то переезд в Россию, отягощали работу. Но Ирина права. Ему в первую очередь следует думать о семье, о детях.

— Возможно, возможно, — задумчиво произнёс Василий Дмитриевич, и уже более решительно добавил: — Но я хотел с тобой поговорить о другом. Как ты видишь, поместье в запустенье, многие комнаты попросту не жилые. Я постоянно опасаюсь, как бы близнецы куда не залезли и не навредили себе. Поэтому, думаю, будет лучше, если мы некоторое время поживём в Петербурге.

— В Петербурге? — переспросила Ирина и с её губ медленно сошла улыбка. — Но почему, папенька? Ты только что сам сказал, что следует заняться поместьем! Управляющий большой прохиндей, он ни за чем не следит, только пьет и спит! Ты не представляешь, скольких трудов мне стоит каждый день расталкивать его после очередной попойки! Если так и дальше пойдет, я выгоню его взашей!

— Я поговорю с ним, думаю, Аркадий Павлович всё объяснит.