Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 99 – Евсения Медведева

— Андрей, я сейчас не готов обсуждать это. Давай договоримся, что я завтра заеду и посмотрю здание. Это пять лет назад оно мне было важно, а теперь…

— А теперь все рестораны этого города принадлежат тебе, — Румянцев медленно отвел взгляд от бледной и растерянной Кристины. — Савин, ты только не ломайся, сам знаешь, я этого не люблю. По цене договоримся…

Как бы Румянцев ни пытался, его словно тянуло к Кисе. При любом удобном случае он оборачивался, и зрительный контакт становился все длиннее, смелее, откровеннее. Нет, то не мужской интерес был, это какое-то наваждение, к которому он не был готов.

— Милый, я подожду тебя в машине? — Кристина, очевидно, сделала те же выводы, поэтому схватила сумку, плащ и выскользнула из приёмной.

— Прелестная барышня, — протянул Румянцев, смотря ей вслед до тех пор, пока Кристина не свернула в изгиб коридора. — Кто она? Я никогда её раньше не видел.

— Андрей, я правда тороплюсь, — посмотрел на часы и подскочил.

— Ладно-ладно, — Румянцев вскинул руки и обернулся к Лютаеву. — Никита, а мне тебе тоже есть что предложить.

— Тогда прошу, — Лютый отошел в сторону, приглашая его в свой кабинет.

— Никита, и о нашей договорённости, — я кивнул на Румянцева. — Отбой.

— Да понял я уже… Езжай.

Из приёмной я вышел спокойно, чтобы не давать Ульяне повода для раздумий, а после припустился, в последний момент влетая в лифт, где в дальнем углу дрожала Кристина…. Она обнимала себя за плечи и тихо-тихо скулила.

Она подняла глаза, и я всё понял. Достал из внутреннего кармана пиджака старую фотографию и передал ей, предварительно перевернув изображением вниз.

Длинные тонкие пальцы тряслись, Кристина сжала уголок фотографии, на которой красивым размашистым почерком было написано: «Катерине от Андрея… Мурманск, 1985 г.».

Она долго держала фотографию, не решаясь перевернуть её, пока мы не спустились в гараж. Я прошёл не к своей машине, а к тачке Санёчка, чтобы уж окончательно запутать след. Усадил Кристину, после дал указания начбезу и сел за руль.

А она все смотрела на надпись, тихо повторяя имя матери.

— Мама?

— Да, Киса, это твоя мама…

Одним из самых ярких воспоминаний из моей жизни был день, когда в наш небольшой детский дом пришла одна пара. Помню красивую полную женщину с шикарными волосами. Вспоминаю, как с щелчком треснула обычная резинка, не выдержав густоты её локонов, и шелковистые пряди рассыпались по плечам. От неё пахло сладкой ванилью, а в руке был небольшой пакетик с маковыми булочками. За ней стоял невысокий мужчина с абсолютно испуганным взглядом и явным непринятием реальности.

А потом… Потом нас не пустили в игровую комнату, поэтому нам пришлось смотреть через огромное окно, как там нервничает парочка взрослых, пока по коридору к ним ведут малютку из младшей группы. На неё надели все самое лучшее: несуразно огромные розовые банты, длинные гольфы и голубое платье с мелкой вышивкой на груди.

Все молча наблюдали за этим действом, прекрасно понимая, что будет дальше. Но для меня это было впервые. Я думала лишь о том, что все булочки достанутся ей. Но итог меня ошарашил куда больше…

Вскоре пришедшая парочка переодела малявку в невероятно-красивый розовый комбинезон и красные резиновые сапожки. А напоследок, когда радостные нянечки и воспитатели вышли провожать новоявленную семью в холл, малявка закричала: