Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 164 – Евсения Медведева

— Жень, ты его видел? Бровь разбита, зато от счастья сияет.

— Видел… Киса, ему двадцать, ты не сможешь вечно защищать его от шишек, — поцеловал её в макушку и прижал к себе, чтобы скрыть от друзей слёзы жены. — И Лютаев прав, это же наш Макс. Ну что с ним может произойти? Максимум влюбится и женится.

— Запрети ему взрослеть. Я хочу обратно мальчика в желтеньких сандаликах. И девчонкам запрети взрослеть! — зашептала Киса, пробираясь пальчиками мне под футболку. — Ты знаешь, что Макс вчера накостылял какому-то рыжему мальчишке за то, что он провожал Алину?

— Не какого-то, а Сережу Лимова, — шикнула Алина, все это время стоявшая спиной к арене, потому что до сих пор злилась на брата. — Я думала, он его убьет!

— А вот это ты зря сказала, барышня, — я наклонился к старшей дочери и прищурился, заметив, как забегали её глазки. — Макс просто так не размахивает кулаками. Вы что, целовались?

— Ну, пап! — захныкала Алина, а Юлька и Света начали тихо хихикать, вскоре к ним присоединились Алиса и Лиза Князевы, а через несколько мгновений уже и чета Лютаевых тактично прыскала в кулаки.

— Алина Лимова… Алина Лимова, — как обезьянка стала повторять Юленька, а сама жалась к бабушке, на всякий случай. — Пап, а я Савиной останусь. Никогда не женюсь!

— Слава тебе, Господи! — прошептал я, ощущая, как временами от ужаса замирает сердце. — Хоть ты у меня умная девочка. От этих мальчишек одни беды, поверь.

— Пап? — Юля распахнула глаза. — И от тебя?

— От меня особенно!

— Алина! — Кристина обернулась к дочери. — Тебе пятнадцать!

— Да не целовались мы! — Алина хотела было сбежать, но наткнулась на мой взгляд и опустилась в кресло, покорно приняв судьбу.

Мои девочки — моё сокровище.

Мы никогда не отчаивались, мы верили и в чудо, и в медицину, и своему врачу мы тоже верили. Вот в этой вере жили почти два года, пока в доме не появился Максим.

Этот карапуз изменил всё!

Он просто вывернул наизнанку всю нашу семью. Кристина стала великолепной матерью: любящей, чуткой, заботливой. А потом случилось чудо… В день рождения Макса Киса узнала, что беременна.

Да, это было ЭКО. Но сколько протоколов не давало никаких результатов? А тут сразу два эмбриона! Крепкие, сильные. И через восемь месяцев я стал отцом двух долгожданных, намоленных и выстраданных девчушек.

Это ли ни чудо? Чудо… Однако бывает ещё чудесатее.

Мы были счастливыми родителями троих детей, но через несколько лет Кристина забеременела сама. Без ЭКО, изматывающих процедур, дурацких гормональных уколов в живот.

И снова чудо.

Опять девчонка. Словно я за всю семью карму какую-то отрабатывал. Но сейчас я понимаю, что так и должно было быть. Это наши с Максом девчонки. И никому их в обиду мы не дадим.

— Дьяволы! Дьяволы! Дьяволы! — загорланил Князев и начал размахивать своему старшенькому, что сидел на скамейке рядом с тренером Мулиным. — Тёмка!

Артём смутился, но смущенную улыбку пропустил.

Наши дети говорили, что мы чокнутые родители. Все шестеро.

И, наверное, так оно и было…

— Стоп! А что происходит? — зашипела Юля Лютаева, расталкивая нас от борта. — Это что, Илья? Он что, целуется с той девчонкой?

— Юль, угомонись, — хрипел Никита, пытаясь оттянуть свою жену.

Мы и не заметили, как после перерыва команда снова вышла на лед и начала раскатку перед началом периода. И лишь Илья Лютаев торчал у противоположной трибуны, обнимая какую-то блондинку.

Выросли детки… Выросли и бедки.

— Боже, Савин, как я тебя люблю! — прошептала Киса, целуя меня в подбородок.

— А я люблю сильнее…

— Ну-у-у-у-у начало-о-о-о-ось, — затянули друзья, оглушая нас диким хохотом.

Так и живём-с… Шумно, но дружно.

Конец!