Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 100 – Евсения Медведева

— Теперь у меня есть мама?

И вот мне тридцать шесть, и я, хоть и запоздало, но тоже могу сказать: «У меня появилась мама…».

Но в отличие от той малявки, я обрела маму, с которой нельзя поговорить по душам, у неё нельзя спросить, почему так вышло, почему кому-то достается все счастье этого мира, а кому-то — лишь старая фотография, перевернуть которую у меня не хватает смелости.

Тогда, будучи совсем маленькой и испуганной девочкой, я не знала, что такое магазин, иначе бы решила, что мы, дети, являемся товаром, а за нами приходят и выбирают по яркости упаковки. И я бы определенно убедилась в верности своих мыслей, когда через два месяца двери детского дома снова открылись, и встревоженные воспитатели приняли ту самую счастливую малявку обратно.

Наверное, все же это была не её мама…

Моя хотя бы не сможет меня вернуть обратно.

— Савин, расскажи о себе, — тихо прошептала я, ощущая, как влажные пальцы скользят по желтому картону фотографии. — Я вроде как поклялась стать идеальной женой, а о тебе ни черта не знаю.

— Родился, вырос, пригодился. Во всяком случае, так хочется думать, — мягко улыбнулся Савин, а как только мы притормозили на светофоре, он сжал мое запястье, и я было решила, что он хочет перевернуть мою руку, но нет… Он лишь ласково пробежался пальцами до локтя, распространяя тепло по моему телу.

И только сейчас я поняла, что просто еду. Не пытаюсь забрать у него руль, выведать подробности плана, узнать, что он задумал, и почему так легко решился на мою авантюру, хотя по глазам было видно, что он готов вцепиться в горло Лютаеву!

Нет, я просто еду… И это странное внутреннее совершенно меня не пугает.

— Я вот всё думаю, вы с Лютаевым и Князевым слишком разные. Как ты вообще оказался в компании этих, в хорошем смысле слова, засранцев?

— Знакомы мы с детства. Так или иначе, виделись на семейных сборищах, но мы не то чтобы дружили. Так, приятельствовали. Моей целью было утереть нос отцу, добиться того, чего ему со своими правилами и железным характером и не снилось. И я загнал себя в такую задницу, что сбежал из колледжа в Лондоне. Вернулся домой, простоял до ночи под окнами квартиры, но так и не вошёл. В попытке обогнать я проиграл самому себе… Тогда я не нашёл ничего лучшего, чем напиться. Свернул в ближайший спортивный бар, там и налакался до чертиков. А потом началась веселуха… И сквозь дурман заметил две знакомые хари. Лютаев с Князевым вдвоём укладывали на лопатки каждого, кто подходил продемонстрировать силу. Они прикрывали друг другу спины и лупились до смерти!

Савин аж задыхался, вспоминая момент из прошлого. Его лицо зарумянилось, движения стали резкими, он даже машину стал везти иначе. Как озорной мальчишка, петлял между полос, превышал скорость, рычал движком, стартовал на светофоре, оставляя позади себя всех.

— Они жили! Дрались, как черти, умудряясь прикладываться к горлышку бутылки и гоготали, как два чокнутых злодея! И я понял, что если и рисковать, если и становиться круче других, то с ними! Мы не тормозим друг друга, не критикуем, впрягаемся в любую авантюру и топим до последнего, пока не передавим всех врагов.

— Это дружба? — прошептала я, ощутив внутренний восторг, что самым заразным вирусом передался и мне.

— Нет, Кристина, это семья…