Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 113 – Евсения Медведева

— Мам, ты о каком предательстве говоришь?

— А что ещё могло заставить тебя явиться одному? Вы восемнадцать лет разносили мой дом каждый день рождения! А теперь ты приехал один. И тут два варианта — либо женщина, — мама скосила взгляд на подошедшую Кристину, при этом в нем больше не было теплоты. — Ну, или предательство, правда, тоже из-за женщины.

— Я не поняла… Ты что, поругался с друзьями? — Кристина сцепилась в мое плечо и затрясла. — Савин, отвечай! Ты из-за меня? Из-за нашего разговора?

— Тема закрыта. Сам разберусь, — я поднялся, дав понять, что обсуждать это не намерен. Вышел с террасы, достал телефон и набрал Лютаева, но он впервые не ответил на мой звонок… От желания позвонить Князеву меня отвлекло входящее сообщение:

«Румянцев в городе…»

Сердце пропустило удар, а по телу пробежала горячая волна предвкушения.

— Мне нужно отъехать! — крикнул в сторону террасы и, не дожидаясь ответа, рванул к машине.

Не оборачивался, чтобы не видеть их взглядов…

Я ещё вчера выставил наблюдение за Румянцевым, только оказалось, что он уехал из города. С того момента все места, где любил появляться Андрей, были под наблюдением. Первым с Румянцевым должен поговорить я.

Ехал, следя за точкой скинутой геолокации. Судя по адресу, он был в одном из моих ресторанов.

— Кирилл, привет, — набрал управляющему. — Румянцев у нас?

— Евгений Андреевич, добрый день, — Кирилл от неожиданности вопроса даже начал заикаться. — Сейчас проверю… Да, он в кабинке, у него встреча деловая.

— Кирилл, закрой соседнюю кабинку! — рявкнул я, маневрируя по встречке на запредельной скорости.

— Но там бронь…

— Кирилл, закрой кабинку!

— Понял…

Эти пятнадцать минут казались бесконечностью. Я летел, не слыша ничего. Судорожно соображал, чем мне может помочь Румянцев? Как только я припру его к стене, он мне споёт все, что я захочу. Но только будет ли в этом хоть капля правды?

Припарковался на своем месте, влетел в ресторан, не замечая менеджера, нервно ожидающего у двери.

— Андрей! — заметил, как Румянцев вышел из своей кабинки, направляясь в сторону туалета.

— Савин? — он нахмурился и начал оборачиваться, испугавшись моего лютого взгляда.

— Поговорить надо, — я застыл у своей кабинки, открыл дверь, практически приказывая войти.

Румянцев замер, явно ощущая подвох.

— Жень, ты прости, но у меня встреча…

— Нет, Андрей. Мы поговорим здесь и сейчас!

Румянцев поправил галстук, а потом и вовсе ослабил его. Махнул своей охране, останавливая их порыв вмешаться, и вошел в кабинку, где уже был накрыт стол.

Я опустился в кресло, Андрей сел напротив, но, прежде чем я открыл рот, дверь распахнулась, и дружным строем в кабинку вошли два здоровяка. Лютаев и Князев опустились на диван, перекрывая путь отхода.

Они смотрели на меня с огромным разочарованием, но, тем не менее, были рядом…

Задавать вопросы я не стал. Румянцеву точно не стоит знать, что между нами недопонимание. Они всеми силами нашу троицу развести не смогли, мы и без их помощи справились.

Если Князев смотрел на меня хоть и с плохо скрываемой злостью, то Лютаев и вовсе головы не повернул. Он таращился на затылок Румянцева и гонял неприкуренную сигарету из одного уголка рта в другой.

— Ребят, вы чего? — усмехнулся Румянцев, оборачиваясь на парней. — Вы же у меня ещё щеглами бесперыми на коленях сидели. И что? Теперь прессовать начнёте? В девяностые в школе на партах детородные органы рисовали, а сейчас решили поиграть в лихие времена?