Книга Я (не) буду твоей, страница 75 – Алиса Браун

Марк

Она вырвалась из моих рук и выскочила из машины, словно за ней гнались черти.

Я сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. На губах все еще остался ее вкус. А в салоне витал легкий, едва уловимый аромат ее шампуня и свежести, который сводил меня с ума почище любого афродизиака. Член стоял колом от того, как сильно я ее хотел.

Я смотрел сквозь тонированное лобовое стекло, как ее тонкий силуэт мелькает в свете тусклых дворовых фонарей, как она бежит к своему обшарпанному подъезду. Блять. Я же не смогу уехать. Просто физически не смогу повернуть ключ зажигания и оставить ее здесь одну, в этом мерзком районе, после того, как она так дрожала в моих руках.

Резко, грязно выругавшись сквозь зубы, я заглушил мотор. Толкнул тяжелую дверь внедорожника и длинным, широким шагом направился следом за ней.

Катя успела дернуть металлическую подъездную дверь и скользнуть внутрь. Магнитный замок уже начал противно пищать, готовясь защелкнуться, когда я в последний момент перехватил холодную ручку. Дверь поддалась почти бесшумно.

Лебедева, ослепленная собственными эмоциями и слезами, даже не обернулась. Из-за того, что на улице уже стояла кромешная темень, а в самом подъезде горела лишь одна полумертвая лампочка на первом этаже, она меня не заметила.

Я бесшумно шагнул в темный, пропахший сыростью и старой краской холл. Хотел прямо сейчас забрать ее к себе. Но слова застряли в горле.

Я услышал голос Ники. Что эта ненормальная дрянь здесь делает?! Как она вообще нашла ее адрес?

Я уже готов был сделать шаг вперед, выйти на свет и свернуть своей сводной сестрице шею за то, что она посмела припереться сюда. Но следующие ее слова заставили меня остановиться.

— Бери деньги, нищенка. Бери и отвали от моего мужчины. Или клянусь, я превращу твою жизнь в такой ад, что твое больное семейство этого просто не переживет.

В подъезде повисла звенящая тишина.

Мое сердце остановилось. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. История повторялась с пугающей точностью.

Моя бывшая точно так же стояла перед Никой, смотрела на пачку крупных купюр и, не раздумывая ни секунды, сделала свой выбор. Она забрала деньги и исчезла, оставив меня с выжженной дырой в груди и уверенностью, что в этом мире продается абсолютно всё.

А для Кати эти деньги значили еще больше. Это была жизнь ее отца. У нее просто не было выхода. Ни одна женщина в здравом уме не откажется от такого шанса. Сейчас она нагнется, поднимет этот чертов конверт, и мое наваждение наконец-то закончится. Все они — одинаковые. Продажные, расчетливые, ищущие только выгоду.

Я стоял в темноте и ждал звука шуршащей бумаги. Я был готов к этому предательству с самого начала.

— Забери свои грязные бумажки, — вдруг раздался тихий, но вибрирующий от напряжения голос Кати.

Я перестал дышать. Мышцы окаменели.

— Что ты сказала? — опешила Ника, явно не ожидавшая такого ответа.

— Я сказала: подними свою подачку и убирайся отсюда! — голос Лебедевой окреп, в нем зазвенела чистая ярость. — Я никогда, слышишь, никогда не возьму у тебя ни копейки! Убирайся. Иначе я вызову полицию.

— Ты дура?! — взвизгнула Ника, переходя на истерику. — Твой отец сдохнет, пока ты будешь искать эти деньги!

— Не смей говорить о моем отце! — рявкнула Катя так, что эхо ударило по облупленным стенам. — А что касается Марка... Он не вещь, чтобы им торговать. Пошла вон.