Книга Босс не по плану, страница 92 – Майя Нур

— Она скажет «хороший мальчик».

— Наверное.

— И нальёт тебе компот.

— Вероятно.

Что-то в уголке рта.

Я смотрю на это что-то.

— Максим.

— Да?

— Кольцо простое.

— Да.

— Ты выбрал такое специально?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты не носишь лишнего, — говорит он. — Я смотрел. Серьги маленькие. Браслетов нет. Цепочка тонкая. — Пауза. — Лишнее мешает работать.

Я смотрю на него.

— Ты выбирал кольцо думая о том что мешает мне работать.

— Да.

— Максим Северов.

— Что?

— Это самое романтичное что мне когда-либо говорили.

Он смотрит на меня.

— Нет.

— Да.

— Это практично.

— Романтично и практично — иногда одно и то же, — говорю я. Его словами.

Долгая пауза.

— Да, — говорит он. — Пожалуй.

Поздно ночью — я звоню Кате.

Она берёт сразу.

— Слушаю.

— Катя.

— Да?

— Он сделал коробочку из дерева от полок.

Тишина.

— Повтори, — говорит Катя.

— Деревянную коробочку. Из остатков дерева от полок. Для кольца.

Долгое молчание.

— Вера, — говорит Катя.

— Да?

— Он сделал руками?

— Да.

— Из дерева от ваших полок?

— Да.

— Вера.

— Что?

— Это, — говорит Катя, и голос у неё тихий, — это лучшее что я слышала. За всё время.

— Да, — говорю я.

— Ты сказала «да»?

— Да.

— Просто «да»?

— Просто «да».

— Конечно, — говорит Катя. С той самой интонацией. Только сейчас в ней нет иронии — просто тепло. — Конечно «да».

Мы молчим секунду.

— Катя.

— Что?

— Ты плачешь?

— Нет, — говорит она. — Я рисую. У меня карандаш в руке и я рисую лисёнка. Лисёнок плачет. Не я.

— Катя.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то что переехала, — говорю я. — В Москву. Что рядом.

Долгая пауза.

— Верочка, — говорит она. Тихо. Так как говорит только когда очень серьёзно. — Я всегда рядом. Адрес не важен.

Утром я пишу маме.

Просто: «Мама. Он сделал предложение».

Она отвечает через три минуты — быстро для мамы, она обычно отвечает между уроками:

«Я рада».

Потом:

«Он хороший человек».

Потом:

«Оставь место. Помнишь?».

Я смотрю на это и улыбаюсь.

«Помню», — пишу я.

Днём я стою у своего рабочего окна в «Меридиане».

Смотрю на декабрьскую Москву — серую, с первым настоящим снегом, с огнями которые начинают появляться раньше с каждым днём.

Думаю.

О парковке. О табличке у плинтуса. О синей папке и немецком письме. О пледе из шкафа и двух американо. О галерее и Пярте и «зеркало в зеркале». О Петербурге и анютиных глазках на балконе. О борще со стикером. О полках.

О коробочке из дерева от полок.

Длинный путь.

Не по плану.

Лучше плана.

Я смотрю на кольцо.

Простое. Тонкое. Не мешает работать.

Практично и романтично. Иногда одно и то же.

За окном — Москва.

Где-то в ней — он. И Катя. И тётя Люда с борщом. И мама в Подольске которая говорит оставь место.

Все близко.

Все свои.

Это — дома.

Не адрес.

Дома.

После «да» — жизнь продолжается.

Это неожиданно.

Я думала — будет что-то. Торжественное, другое. Мир перевернётся или хотя бы наклонится. Но понедельник после воскресенья с полками и коробочкой — просто понедельник. Я еду на работу. Лазарев спрашивает про немецкий контракт. Всё как обычно.

Просто на руке кольцо.

И это — всё меняет. Тихо. Изнутри.

В «Меридиане» первой замечает Инна — молодой бухгалтер из моей команды, внимательная к деталям потому что я учу её быть внимательной к деталям.