Книга Босс не по плану, страница 61 – Майя Нур

— Теперь придётся разобраться, — говорит он. — С квартирой. С вещами. — Пауза. — И, наверное, с остальным.

— Я помогу, — говорю я. — С квартирой.

— Не обязательно.

— Максим.

— Что?

— Перестань говорить «не обязательно». Я знаю что не обязательно. Я хочу.

Долгая пауза.

— Хорошо, — говорит он.

За окном — ночные леса. Поезд идёт ровно.

Я чувствую его руку — накрывает мою на подлокотнике. Тихо, привычно. Только сейчас темно и за окном Россия.

— Максим.

— Да?

— Ты рад что едешь не один?

Пауза.

— Да, — говорит он. Просто. Без подготовки.

— Хорошо.

Петербург встречает нас в половине десятого.

Московский вокзал, колонны, толпа, особенный питерский воздух — чуть тяжелее московского, чуть влажнее, с запахом воды и камня.

Максим выходит на перрон и останавливается. Стоит секунду.

Я стою рядом. Не тороплю.

— Всё то же, — говорит он.

— Города не меняются быстро.

— Нет. — Он смотрит на вокзальный зал. — Я здесь последний раз — деловая встреча, один день, уехал вечером. Не ходил никуда.

— А сейчас?

— Сейчас ходим.

Едем в гостиницу на Васильевском острове — ночной Петербург за стеклом, мосты, каналы, подсветка соборов, огни в воде.

— Красиво, — говорю я.

— Красиво, — соглашается он. Смотрит на город — с чем-то сложным в лице. Как смотрят на место откуда ушёл и к которому не знаешь как относиться теперь.

Утром Петербург — серый и прекрасный.

Тот особенный питерский свет, рассеянный, без теней, который делает всё чуть нереальным. Завтракаем на набережной, едим яйца и пьём хороший кофе, смотрим на Неву.

— Расскажи мне про город, — говорю я. — Твой. Не туристический.

Он смотрит на реку.

— Двор на Петроградской, — говорит он. — Там был двор-колодец, совсем маленький. Летом туда не попадало солнце. Мы всё равно там сидели. — Пауза. — Библиотека на Садовой. Я ходил каждую субботу. Брал всё что попадалось. Там была одна библиотекарша, Нина Петровна, она меня помнила, иногда откладывала что-то «специально для тебя».

— Нина Петровна.

— Лет семьдесят наверное. Маленькая, быстрая. Говорила «ты умный мальчик, только не говори всем». — Пауза. — Я не понимал зачем скрывать. Потом понял.

— Почему?

— Умных не любят в компании, — говорит он. — Я научился молчать. Потом забыл разучиться.

Я смотрю на него.

— Нина Петровна была мудрая женщина, — говорю я. — Но неправа насчёт «не говори всем».

— Почему?

— Потому что нужно было найти правильных «всех», — говорю я. — Не скрываться — выбирать.

Он смотрит на меня.

— Ты — правильные «все»?

— Я один человек, — говорю я. — Но да.

Что-то в уголке рта.

— Да, — говорит он.

Квартира отца — на Петроградской.

Пятиэтажка, двор-колодец, тот самый без солнца. Мы входим и я понимаю что он имел в виду — небо видно полоской сверху, стены близко.

— Мы тут играли, — говорит он. — Другие дети. Я смотрел больше чем играл.

— Почему?

— Не умел. Правила игр. Я всегда путал правила.

— Сейчас умеешь?

Он смотрит на двор.

— Некоторые, — говорит он. — Те что важные — стараюсь.

Поднимаемся на третий этаж.

Он достаёт ключ — держит секунду, не вставляет. Я стою рядом. Не говорю ничего.

Потом вставляет. Открывает.

Квартира — две комнаты, запах нежилого. Мебель старая, добротная. На подоконнике в большой комнате — засохший цветок в горшке.

Максим смотрит на цветок.

— Забыл полить, — говорит он тихо. — Или некому было.