Книга Верни меня, страница 68 – Диана Каюмова

Но вместе с тоской пришло и что-то ещё. Что-то неожиданное. Облегчение.

Нет, не от того, что он ушёл. А от того, что тишина позволила мне наконец услышать себя. Свои мысли. Свои желания. Свой голос, который я заглушала все эти месяцы.

Я сидела на кухне, пила остывший чай и думала. Думала о том, как мы встретились на годовщине Лены и Кости — чужие, холодные, связанные только дочерью. Как он впервые встал на колени перед Верой и лечил её плюшевого медведя. Как мы шли по зоопарку и смеялись над фламинго. Как он впервые поцеловал меня после трёх лет разлуки. Как я надела кольцо. Как мы переехали. Как он держал меня за запястья в том тёмном дворе, и я была счастлива — абсолютно, безоглядно счастлива.

А потом я вспомнила другое. Как три года назад я стояла в нашей старой спальне и собирала вещи. Как мои руки дрожали, а внутри была пустота. Как я поклялась себе: больше никогда. Никогда не позволю мужчине сделать мне так больно. Никогда не буду слабой. Никогда не буду зависимой.

И что теперь? Я снова была с ним. Я снова любила его. Я снова боялась его потерять. Значило ли это, что я нарушила клятву? Или, наоборот, — что я наконец-то повзрослела и поняла: сила не в том, чтобы быть одной. Сила в том, чтобы рисковать и не ломаться?

Я не знала ответа. Но я знала, что больше не могу так жить. В подвешенном состоянии. В вечном страхе. В вечной борьбе с собой.

На шестой день я позвонила ему.

— Приезжай, — сказала я, когда он взял трубку. — Нам нужно поговорить.

Он приехал через час. Я открыла дверь и увидела его — осунувшегося, с тёмными кругами под глазами, в мятой рубашке. Он смотрел на меня так, будто ожидал приговора. И, наверное, так и было.

— Проходи, — сказала я.

Мы сели на диван в гостиной. Тот самый диван, на котором он спал в первые дни после переезда. Тот самый, на котором мы сидели перед камином, когда он сказал: «Я буду ждать столько, сколько нужно». Теперь этот диван стал местом, где всё должно было решиться.

Я взяла его за руку. Его пальцы были холодными, и я сжала их, пытаясь согреть.

— Я много думала эти дни, — начала я. — О нас. О себе. О том, что случилось три года назад, и о том, что случилось сейчас. И я поняла кое-что важное. Я люблю тебя, Дима. Я любила тебя всегда, даже когда ненавидела, даже когда пыталась забыть, даже когда убеждала себя, что мне всё равно. Ты — часть меня. Самая важная часть. Но...

Я запнулась. Слова, которые я репетировала пять дней, застряли в горле. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела страх — тот самый страх, который он так редко показывал.

— Но я не могу быть с тобой, — сказала я наконец. — Не сейчас. Может быть, никогда.

Он закрыл глаза. Его пальцы сжали мои.

— Почему? — спросил он глухо.

— Потому что я потеряла себя. Ты не давил на меня, ты не требовал, ты был идеальным. Но дело не в тебе. Дело во мне. Я не умею быть с тобой и при этом оставаться собой. Я либо растворяюсь в тебе без остатка, либо держу дистанцию. Середины нет. И я не хочу жить в крайностях. Я хочу быть цельной. Я хочу быть Кирой — не «женой Дмитрия», не «бывшей женой», не «матерью его ребёнка». Просто Кирой. И пока я не найду её, я не могу быть с тобой.

Он молчал. Его плечи опустились, спина сгорбилась. Он выглядел так, будто из него вынули стержень.