Книга Верни меня, страница 65 – Диана Каюмова

— Я хочу тебя, — сказала я. — По-настоящему. Так, как ты умеешь. Без нежности. Без осторожности. Я хочу, чтобы ты взял меня так, как будто мы снова в том дворе. Как будто я твоя добыча.

Его зрачки расширились. Он шагнул ближе.

— Ты уверена? — спросил он, и его голос был низким, хриплым, как тогда, в арке.

— Я никогда не была так уверена.

Он взял моё лицо в ладони и поцеловал. Это был не нежный поцелуй, которым он будил меня по утрам. Это был поцелуй-захват, поцелуй-приказ. Его язык ворвался в мой рот, требуя подчинения, и я подчинилась — сразу, без колебаний. Мои руки скользнули в его волосы, мои губы ответили с той же жадностью.

— Разденься, — сказал он, отрываясь от меня.

Я расстегнула платье, позволила ему упасть на пол. Бельё последовало за ним. Я стояла перед ним обнажённая, дрожащая не от холода — от нетерпения. Он смотрел на меня так, будто пожирал глазами. Медленно, неспешно, с наслаждением.

— На колени, — приказал он.

Я опустилась. Ковёр был мягким под моими коленями, но я почти не чувствовала его. Всё моё внимание было сосредоточено на нём. Он расстегнул ремень — тот самый звук пряжки, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. Потом джинсы, боксёры. Его член был твёрдым и горячим, когда я взяла его в руку.

— Ты знаешь, что делать, — сказал он.

Я знала. Я взяла его в рот — медленно, нежно, но с каждым движением всё глубже. Его рука легла на мой затылок, направляя, контролируя, но не давя. Он стонал — низко, грудью, и этот звук вибрировал во мне. Я чувствовала его вкус, его тяжесть на языке, его пальцы, сжимающие мои волосы.

— Хватит, — сказал он резко и поднял меня с колен. — На кровать.

Я легла, и он навис надо мной — большой, тёмный, опасный. Его губы прошлись по моей шее, по ключицам, по груди. Он прикусил сосок — сильно, до боли, — и я вскрикнула. Но это была правильная боль. Боль, которая говорила: ты моя. Боль, которая стирала все страхи.

— Руки над головой, — приказал он.

Я подчинилась. Он взял мои запястья одной рукой и прижал к подушке. Второй рукой он вёл вниз — по животу, по бёдрам, по самой чувствительной точке. Я застонала, когда его пальцы коснулись меня там, где я уже была горячей и влажной.

— Ты моя, — сказал он, входя в меня пальцами. — Скажи это.

— Твоя, — прошептала я. — Всегда твоя.

— Громче.

— Твоя!

Он раздвинул мои ноги и вошёл в меня. Я вскрикнула. Он двигался — сильно, быстро, глубоко, и каждое движение отзывалось во мне волной удовольствия. Я обхватила его бёдра ногами, притягивая глубже, требуя большего. Он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Ты веришь мне?

— Да, — выдохнула я. — Верю.

— Тогда кончай.

И я кончила — с криком, с дрожью, с его именем на губах. Он рухнул следом через несколько толчков, и мы замерли, сплетённые в один комок — мокрые, обессиленные, счастливые.

Я лежала в его объятиях и слушала, как его сердце постепенно замедляется. Его рука гладила мои волосы. Его дыхание было ровным и тёплым. И я чувствовала... пустоту.

Нет. Не пустоту. Скорее — тишину. Такую глубокую, как вода в колодце.

Я закрыла глаза и попыталась понять, что не так. Секс был потрясающим. Он был именно тем, о чём я просила, — грубым, властным, диким. Я кончила так, как не кончала за все эти три года. Так почему же внутри меня не было радости? Почему вместо эйфории я чувствовала только усталость и странную, необъяснимую печаль?