Книга Вижу тебя, Лили, страница 90 – Анна Флин

Колени подгибаются. Генри успевает подхватить, притягивает меня к себе, его голос срывается:

— Всё. Всё, хватит… Лили, милая… хватит…

Держусь за него, как за последнюю связку с реальностью.

Шериф стоит рядом, блокнот в руках.

— Мисс Холлоуэй. Нам нужно провести протокол. Понимаю… но прошу, соберитесь.

Я не могу смотреть ему в глаза. Они добрые. И от этого больнее.

— Мы проверили подвал и чердак. Нарушитель ушёл. Окна вскрыты ломиком – орудие мы нашли. Криминалист уже фиксирует ущерб.

Я почти не слышу.

Он продолжает:

— Нам нужно ваше официальное заявление: проникновение, угрозы, возможные подозреваемые. Были ли раньше звонки? Сообщения? Письма?

Качаюсь на месте. Мир расплывается.

— Были.

Генри вздрагивает:

— Лили…

— Были! – мой голос срывается. – И я знаю, кто это.

Шериф произносит осторожно:

— Можете назвать.

Поднимаю взгляд. Из горла вырывается сухое:

— Николас Картрайт.

Генри будто получает удар. Спина сгибается, пальцы вжимаются в бёдра.

— Лили… нет…

— Он приходил без звонка! Звонил! Он смотрел на меня в окне! Он… он преследовал меня!

Шериф записывает. Нейтрально. Чернила ложатся на бумагу, как приговор.

— Мы проверим его алиби. Камеры. Отпечатки. Следы обуви.

Генри берёт мою руку в свои ладони.

— Лили… Ник не святой. Но он бы не сделал… – он обводит рукой разрушенный дом, – это.

Смотрю прямо ему в глаза.

— Ты не видел, как он смотрел на меня в тот день.

Генри выдыхает:

— Боюсь, что ты ошибаешься.

— На сегодня… вы здесь больше не нужны, мисс Холлоуэй, – произносит шериф спокойно.

Моргаю, пытаясь сфокусироваться на его лице.

— Как это – не нужны? Это мой дом.

— Именно поэтому, – мягко отвечает Харвуд – Сейчас это место преступления. Нам нужно закончить осмотр, собрать улики, всё задокументировать. Как только закончим, свяжемся с вами. – Он чуть склоняет голову набок: – И… серьёзно подумайте насчёт адвоката. Того, кто поможет со страховкой, оценкой ущерба. И с вашей безопасностью тоже.

Механически киваю.

Генри кладёт руку мне на плечо.

— Я отвезу её, шериф.

— Конечно. – Харвуд закрывает блокнот. – Мисс Холлоуэй, если вспомните любые детали, даже, на первый взгляд, незначительные – звоните. В любое время.

Слова пролетают мимо. Я только киваю снова, потому что так, кажется, положено.

Мы выходим.

Свежий воздух пахнет дымом и химией – где-то рядом всё ещё обрабатывают улицу реагентами. Под ботинками хрустит снег, перемешанный с грязью. Чувствую, как подкашиваются ноги. Генри подхватывает меня под локоть, ведёт к машине.

Как только дверь захлопывается, вжимаюсь в сиденье. Держалась до этого момента – перед шерифом, перед чужими глазами. Сейчас – не надо. Сейчас можно развалиться на части.

Слёзы приходят рывком. Сначала тихие, потом уже со всхлипами, которые невозможно удержать. Плечи трясёт.

— Эй, – тихо говорит Генри, разворачиваясь ко мне. – Лили. Смотри на меня.

Я не смотрю. Ладони закрывают лицо. Пальцы пахнут чем-то сладким и резким – то ли от моих духов, то ли от латекса перчаток полицейских.

— Она… – Мой голос срывается. – Она там всё делала сама, понимаешь? Каждый уголок. Каждую полку. Каждый шкафчик. И теперь… это всё… мусор.

Генри медлит секунду, потом аккуратно разворачивает мои руки, убирает их с лица. Большие ладони тёплые, пальцы чуть дрожат.